Онлайн книга «Фактор Лилит»
|
Джефф резко встал, едва не уронив Элизу на пол. — Ничего не получится, девочка. Папа только что сказал мне, что у него на утро назначена партия в гольф, которую он не может пропустить. Сегодня ему обязательно нужно вернуться на Лонг-Айленд. Да, папа? Молча кивнув, Хэл Вон двинулся к двери. Остановившись у порога, он оглянулся и посмотрел на парочку, самозабвенно целующуюся, словно его уже не было рядом. Опустив на рычаг трубку изящно стилизованного под старину телефона в своем французском будуаре, Холли Харпер бессмысленно уставилась на аппарат, как на живое существо. В ней тлела лишь искорка сознания, не больше того; она не могла ни о чем думать, ничего делать… Все кончено. Неда нашли в офисе умершим от сердечного приступа. Ей позвонили несколько минут назад. Воображение услужливо дополняло каждую короткую, ускользающую мысль красочной картиной. Нед, лежащий на полу, найденный только по счастливой случайности – менеджеру кампании вздумалось заглянуть за какими-то документами, чтобы поработать в воскресенье… Нет, боли он не почувствовал, сказал доктор. Нет, ей не следует приходить в больницу. Нет, ей не следует оставаться одной. Да, она позвонит матери. Нет, ей не нужен доктор. Да, в доме найдется какое-нибудь снотворное. Нет, она не станет ничего принимать до приезда матери. Нет. Нет. Нет. Не-е-е-е-ет! Она оцепенело сидела, опустив руку на аппарат. На случай, если позвонят. Просто – на всякий случай. «Если я лягу, я уже никогда не решусь подойти к телефону. Никогда не сниму трубку. Но никто не позвонит. Кто станет звонить сюда? Из ресторана, чтобы выяснить, почему мы не предупредили об отмене заказа?» Спустя несколько секунд – или часов? – позвонили в дверь. Холли встала. Она знала, что на самом деле не движется, но дверь почему-то подплывала все ближе и ближе, дверная ручка оказалась рядом, и Холли отперла замок. На пороге стояла элегантная дама в длинной, до лодыжек, меховой шубке, изящно скомкав маленькой рукой в перчатке льняной платок – так, чтобы видна была монограмма. Большая дорожная сумка с такой же монограммой стояла около левой туфельки, отмеченной не монограммой владелицы, а инициалами дизайнера. Мама, идеально продумавшая свой драматичный выход на сцену, даже застигнутая новостью врасплох. «Мама, если б я когда-либо задалась мыслью, откуда во мне умение соответствовать любым обстоятельствам, ты бы просто отмела этот вопрос». И все же, увидев боль – или жалость? – в глазах матери, Холли уронила свою первую слезинку и бросилась в ее объятия, и плотину прорвало, слезы ручьями полились на дорогой мех. — Минутку, дорогая, дай мне отпустить Гарольда. – Юнис Варлей повернулась и махнула рукой шоферу, ожидавшему около серебристо-серого седана. – А теперь, дорогая… Ах, Холли, мне так жаль… Вдова в твоем возрасте… Это ужасно. И перед самыми выборами, что хуже всего. Даже не вдова губернатора… Так, помоги мне снять пальто и возьми мою сумку. Я захватила с собой свои таблетки. Все будет в порядке. Слезы на щеках Холли высохли на полпути к подбородку, испарившиеся в суховатой, деловитой атмосфере, которая неизменно окружала мать. — В точности как твой отец, – продолжала Юнис Варлей, придирчиво осматривая тщательно расправленную на плечиках шубку и почти не останавливаясь, чтобы вдохнуть воздух между фразами. – Сорвался на предварительных выборах, ты едва успела устроиться с замужеством. Будь довольна хотя бы тем, что у вас нет детей. Для них это хуже всего. Мы, женщины, вдовы, как-то держимся. |