Книга Фактор Лилит, страница 43 – Джин Пайва

Не открывая глаз, Элиза вдыхала свежий утренний воздух и прислушивалась к размеренному посапыванию рядом. Когда Джефф зашевелился, она придвинулась ближе и свилась клубком около его теплого тела.

Наконец Элиза решилась приоткрыть один глаз; убедившись, что еще достаточно рано и можно без зазрения совести закрыть глаза снова, она погрузилась в глубокий утренний сон. Без сновидений. Она издала низкий стон, когда в ее блаженство вторгся звонок будильника: восемь часов, без сомнения, время вставать.

Разбросав простыни, Элиза нацелилась ногой в поджидавший шлепанец, проклиная ночной кошмар. Планирование действий в течение ближайшего часа открывалось приготовлением чашки кофе. Недавно Элиза была позабавлена тем, как мало муж знаком с ее привычками – и это после пяти лет брака; их дежурства в госпитале слишком редко совпадали, чтобы он смог изучить ее пристрастия. Редкие общие выходные дни мало подготовили их к повседневной совместной жизни.

Элиза, не испытывавшая особой бодрости по утрам, готовила кофе загодя, с вечера. На кухне ожидал кофейник, который оставалось только включить в розетку. Джефф, возможно, никогда не задумывался об истинном значении такой предусмотрительности; сам он всегда готов был свалиться в постель, потому что все еще дежурил в больнице, но просыпался легко. Элиза не могла привыкнуть к тому, как он непереносимо энергичен по утрам. Хуже того, сияющий и бодрый, он еще и наблюдал Элизу в таком сокрушительно разобранном состоянии.

Как только Элиза попыталась вылезти из постели, пара сильных рук потянула ее назад, а на ее затылок обрушился град звучных поцелуев.

— Ты шутишь, Элиза. Еще едва восемь. Насколько я помню, мы обещали себе небольшую передышку.

— Доброе утро, милый. Это и есть передышка – по крайней мере для меня. Ближайший час я буду собирать себя по частям.

— Если позволишь, я приму в этом участие. – Джефф скорчил театральную гримасу, на которую способен только полностью проснувшийся человек, и широким жестом приподнял одеяло.

Элиза нырнула в его объятия, благодарная за чувство защищенности и близости, которое они ей дарили.

Поразительно, что, несмотря на изматывающие последние дни, ее желание было таким сильным и ее тело так охотно ответило на его призыв. Они так хорошо знали друг друга, что их тела вторили единой мелодии, а пальцы извлекали ноты и целые аккорды из шелковистой кожи партнера. Каждый раз все было чудесно, и каждый раз – по-другому. Их внутренние ритмы совпадали, прелюдия сменилась игривой рапсодией, потом – нарастающим крещендо. И как всегда, минуя вершину наслаждения, они долго не размыкали объятий, оставаясь единым целым.

Элиза нарушила блаженное молчание:

— В такие дни мне хочется научиться курить.

От смеха Джефф затрясся и выпустил ее из объятий.

— Пожалуйста, только зачем?

— О, просто кажется, это так здорово – вот так лежать после хорошей встряски и пускать клубы дыма.

— Поверь, от тебя валил дым клубами во время встряски… Многие ли могут этим похвастаться?

— Думаю, немногие. Но они ведь не знают тебя. Ты что, правду говоришь?

— Вполне. Но мне это нравится. И еще мне нравится идея готовить кофе заранее. Думаю, тебе пора сползти с меня и заняться делом. – Джефф приподнялся и потянулся, изгоняя ночную расслабленность из своих мышц.