Книга Фактор Лилит, страница 55 – Джин Пайва

Целый час промелькнул как мгновение, и настало время продолжать свой путь. Освежившись, Бри пролетела остававшиеся несколько кварталов, словно в три шага.

У дома Майкла Бри остановилась и задрала голову, глядя на его окна. Портьеры были задернуты, что не могло удивить Бри, знакомую с его своеобразным режимом.

Бри решилась и ступила на цементную ступеньку, но поскользнулась и ухватилась за металлические перила. Руку ее пронзил холод, ладонь примерзла к перекладине. Ледяной холод острыми кинжалами терзал ее руку, и непереносимый ужас пронзил все ее существо. Все происходящее на улице словно отодвинулось, и Бри окутало облако непроницаемого тумана. Ступенька, на которой она споткнулась, казалась последней ниточкой, связывавшей ее с реальным миром.

Он знает, подумала Бри. Словно в ответ на ее невысказанный вопрос, загремел свирепый голос Майкла, обрушился на нее, словно груда кирпичей, причиняя такую же боль. Она упала на колени, буквально слепая и глухая ко всему, кроме его голоса.

— Я знаю, – прогремело у нее в голове, – знаю, что мать умерла, но не выбрала себе в преемники никого из своих помощников. И знаю, что ее сила не перешла ко мне. Я старался, но не смог получить у матери ничего. Ее сила не перешла ко мне!

Голос становился все громче, отдаваясь у нее в голове, как эхо, повторяющее раз за разом последнюю фразу: «Ее сила не перешла ко мне!» Голос Майкла грохотал, и у нее что-то взрывалось в голове, причиняя ужасающую боль, словно огромные шипы вонзались в ее мозг изнутри. Боль нарастала, пронизывая ее плоть и кости, пытка продолжалась.

— Я знаю, потому что пытался найти тебя – и не смог. Ты была с ней. Мать пришла к тебе. К тебе, паршивая покровительница хилых и хворых.

Злые и горькие слова ударили ее и отозвались непереносимой болью. То, что она испытала раньше, казалось теперь почти желанным облегчением по сравнению с ужасной мукой, почти агонией, парализовавшей ее сознание. Бри, стоявшей на коленях, уцепившейся за перила, как за якорь, едва удавалось поддерживать в себе жизнь под напором целой волны пыток и страданий.

— Она выбрала тебя, глупую сучку… Ты даже не знаешь, кто ты такая, чем владеешь. – Грохот в голове у Бри крушил последнюю линию обороны от безумия. – Хуже того, ты этого даже не хочешь. Ты хочешь только лечить, нацепив на себя дурацкую белую хламиду. Ты чувствуешь себя в безопасности, только вырядившись, как все так называемые целители, чтобы затеряться в толпе. Ты не стоишь того, что дано тебе. Ты не сможешь этим воспользоваться. Ты прос… свой дар на примочки старым курицам. В тебе нет крепости, и никогда не будет. – Слова сливались в оглушительный вой, терзающий и плоть, и разум.

Вдруг, так же внезапно, давление в голове пропало, Бри обрела способность мыслить.

Это горькая правда.

Но Майкл прав.

Он упорно тренировался годами, чтобы научиться управлять своей силой. Она же использовала свою только для исцеления. Она уклонялась от своего предназначения, убеждая себя и других, что это правильный путь, безопасный путь – единственный путь в современном мире. Что, оставаясь обычной сиделкой, она использует естественную целительную силу древних знаний. На самом деле она просто пряталась от себя самой.

Хотя боль исчезла, ранящие слова продолжали сыпаться на нее, как град ударов. Майкл был прав. Он должен был получить силу, должен был. Он прав, он прав. Она вернет ему силу. Он прав!