Книга Не проси, страница 27 – К. Блэквуд

Виктор не любил байки. Он любил инструменты, схемы, понятные инструкции и вещи, которые можно разобрать, починить или выкинуть.

Станция высилась над рекой. Она казалась не мёртвой, а поставленной на паузу. Гигантская машина, в которой кто-то забыл выключить последнее реле. Четыре корпуса, переходы, заложенные окна, труба, уходящая в низкое, вечно тёмное небо. Крыша поросла мхом и всякой другой живностью. От воды тянуло гнилью, железом и холодной тиной.

На воротах висела новая табличка, не соответствующая образу старой закрытой станции:

ЧАСТНАЯ ТЕРРИТОРИЯ. ВХОД ЗАПРЕЩЁН.

Ниже кто-то отвёрткой процарапал:

НЕ ПРОСИ.

Настоящую табличку Виктор увидел уже за калиткой, на внутренней стороне проходной. Узкая металлическая пластина была прикручена четырьмя новыми болтами:

N.A.

ОБЪЕКТ М-04 / ИСПОЛНЯЮЩИЙ КОНТУР

РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ

ВХОД ПО ДОПУСКУ

Виктор нажал кнопку звонка. Калитка открылась сама — мягко, с влажным щелчком, словно где-то в глубине здания разомкнулась челюсть. За калиткой, под козырьком служебного входа, стоял человек.

Высокий, прямой, как стальная рейка. Серый костюм сидел на нём без единой складки. Белая рубашка была застёгнута под самое горло. Лицо — бледное, гладкое, без возраста. Волосы выбриты до зеркального блеска. На носу тёмные круглые очки, хотя света здесь почти не было. Из десяти ламп горели три, и те мигали через раз.

— Шелест Виктор Павлович, — сказал человек.

Не спросил. Установил факт.

— Да.

— Работали на второй очереди. Турбинное отделение. Две тысячи десятый — две тысячи двенадцатый. Нарушений техники безопасности три, взысканий ноль. В служебной характеристике: «исполнителен, склонен брать дополнительные смены, семейные обстоятельства тяжёлые».

Виктор поморщился. Ему не хотелось, чтобы ему об этом напоминали даже при устройстве на новую работу.

— А вы кто такой?

— Я инженер. Сергей Петрович. Фамилия Вам не пригодится.

— А организация или хотя бы что за компания? На табличке было написано - частная территория.

Инженер чуть повернул голову к табличке у проходной.

— В документах — N.A. Этого достаточно.

— И чем вы занимаетесь?

— Осуществляем надзор. Своего рода. За тем, чтобы объект оставался объектом. Виктор, чем меньше Вы знаете - тем лучше, поверьте. Не мучайте меня вопросами, на которые я Вам всё равно не отвечу.

Виктор услышал в голосе инженера не раздражение или злость, скорее желание как можно быстрее убраться отсюда.

Инженер открыл дверь служебного входа и прошёл внутрь. Виктор пошёл за ним.

Станция внутри пахла старой изоляцией, мокрым бетоном и чем-то сладковатым — как цветы, забытые в вазе, и начавшие гнить. На стенах висели выцветшие плакаты по технике безопасности: «Не стой под грузом», «Соблюдай режим», «Проверь заземление». Лица рабочих на плакатах были стёрты до белых овалов.

— Работа простая, — с тяжёлым вздохом начал рассказывать Сергей Петрович. — Три обхода за смену. Журнал на стойке в атриуме. Отмечаете время, состояние пломб, посторонние звуки. В машинный зал не входить.

— Почему? Там что-то опасное?

— Да. Ведь не просто так я запрещаю Вам туда ходить.

— А что именно там в этом зале? Насколько я помню, раньше там были турбины.

— Раньше там могло быть что угодно, Виктор. А сейчас там - надежда, но не такая, которую вы ждёте.