Книга Лето в Российской империи, страница 113 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Я стоял на ночном берегу. Песок под ногами был холодным и плотным от лижущих его волн.

Завтра дирижабль должен был унести меня обратно в дымную столицу, к докладам, интригам знати и запаху типографской краски на прокламациях революционеров.

Я стоял на песке и смотрел в бескрайнее небо. Оно было таким же черным, как и в Петрополисе, только здесь тьма была усыпана множеством звезд.

За моей спиной раздались шаги.

— Ты одна? – Я обернулся к Аиде.

— Ты написал мне приходить одной.

— Так ты одна?

— Я всегда одна. Что ты хотел? Только не говори, что прощаться. Профессионалы не должны быть сентиментальны. Я тебе, кажется, напоминала об этом. Дай подумать когда… А, точно, когда я в тебя стреляла.

Я промолчал и лишь кивнул на длинную лодку. Аида приподняла подол платья и прошла к ней. Когда она села, я, дождавшись волны, столкнул лодку с песка, после чего забрался внутрь и взял в руки весла. В молчании мы плыли во тьму. Берег остался позади. Вокруг нас с Аидой были только чернота моря, усыпанный звездами бархат небес и сияние Млечного Пути.

— Так что же ты хотел? – тихо, почти шепотом, повторила она.

Я наклонился и достал с кормы большую шкатулку. Поставив ее себе на колени, я отпер крышку.

Аида заглянула внутрь. Даже во тьме я видел, как распадается обычная холодная маска на ее лице, сменяясь почти детским изумлением.

Она протянула руки, но я остановил ее и покачал головой:

— Нет-нет, не трогай, ты что… Это же вещдок, тебе нельзя. – Я аккуратно взял венец и бережно опустил его на голову Аиды.

Она вздрогнула, подняла тонкие руки и, придерживая золотые листья, наклонилась над краем лодки, зачарованно рассматривая свое отражение.

Распрямившись, она обернулась ко мне:

— Как я выгляжу?

Я взглянул на ее лицо, венчанное древним золотом, жемчугом и отражающими свет звезд гранатами.

— Как и всегда, словно Медея.

— Ну, тогда у меня плохие новости, ты в таком случае Ясон.

Мы принялись смеяться, и смеялись мы так же сильно, как и бог, решивший сплести наши судьбы.

Светало. Мы с Аидой лежали на дне лодки. Преступница водила пальцем по золотым листьям в своих волосах.

— Парослав, ты уезжаешь в столицу прямо утром?

— В девять. – Я прикрыл глаза. Молчание длилось, и наконец я негромко произнес: – А здорово мы с этой цепью придумали! Ты сильно мне помогла… Спасибо.

— Я просто люблю спектакли – и отправлять сыщиков в Сибирь, не более. Хотела бы я знать, каких небылиц ты опять наплел обо мне людям.

— Да помилуй, Аидушка, я о тебе всегда только правду говорю, и ничего, кроме правды.

Она чуть улыбнулась.

Повисло молчание, а затем я вздохнул:

— Что до следующих встреч… Не попадайся, пожалуйста. На севере у нас перемирий не будет.

— На севере ты ничего не докажешь. – Она усмехнулась и вновь коснулась венца. – Забавная все-таки безделушка.

— Для кого безделушка, а для кого главная улика в деле.

— Ох, ладно, Парослав, без него же все на суде развалится. Нет, убивать этого идиота Пухорыльцева я не хочу, но и видеть его на свободе тоже. Ладно, так и быть, тебе повезло, что я не люблю надевать вещи дважды.

Она коснулась венца, будто намереваясь его снять, однако затем остановилась и посмотрела на меня:

— Пожалуй, я его отдам, но не сейчас. Потому что сперва… – Она резко вскочила, едва не опрокинув лодку, после чего со всей силы стукнула ногой о дно. Тонкая рука Аиды повелительно указала на далекий берег, тонущий в утренней дымке.