Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 15 – Михаил Фролович Чулицкий

Слушала, слушала ее простая женщина и никак в толк взять не могла. В ее простом разумении никак не могла улечься мысль о возможности любить человека, любить до безумия и затем убить его только за то, что любовь не проходила, не прекращалась. Однажды, выслушав ее клятвенные уверения о любви к нему, она спросила у нее с таинственным видом:

— Вы очень любили студента?

— Очень! Я и теперь люблю и страдаю.

— И вы сами убили его?

— Да, сама.

— За что же?

— Да за то, что любила, а он перестал…

— Послушайте, я никому не скажу. Признайтесь: вероятно, вас подкупили его убить?

Она пришла в бешенство. Вращая дико глазами, она искала предмета, которым можно бы было нанести удар, и, не найдя ничего подходящего, подскочила к добродушной женщине и со всего размаха ударила ее рукой по щеке.

В наказание она была помещена вновь в одиночную камеру, куда должны были привести ее силой. Она не хотела оставаться в этой камере и кричала, что не переносит еврейского запаха, а ей известно, что в соседней камере содержится еврейка.

Увидев явившееся усмирять ее начальство, она схватила стоявшую на столе бутылку с молоком и бросила в коридор. Бутылка разбилась, и брызги молока обдали платье начальства.

Немедленно был отдан приказ заключить ее на сутки в карцер, то есть в такую же небольшую камеру, но под лестницей, с маленьким окошечком. Она заявила, что не присядет и будет стоять, не шевелясь, в течение суток.

Через восемь часов, ввиду упорного стояния, она была прощена и вновь помещена в одиночную, а через неделю, как больная, была переведена опять в большую лазаретную комнату. В этой комнате она и оставалась до конца процесса, хотя вновь на несколько дней переводилась в одиночную камеру: поводом к этому служили вспышки того же невоздержанного характера.

Гуляя по двору, она без конца излагала обстоятельства своего дела сопровождавшей ее на прогулки младшей надзирательнице, простой женщине. Той так надоели рассказы о любви к убитому и ее самовосхваление, что она перестала слушать.

— Да вы, кажется, не слушаете меня?! – крикнула арестантка.

— А мне тьфу на ваше дело! Голову одурманили…

— А, вы на меня плевать! Да я в миллион раз выше вас! – крикнула она и, подбежав к надзирательнице, плюнула ей в лицо.

Наступил наконец и день судебного заседания. Обмороки, слезы и рыдания подействовали на присяжных заседателей, они поверили клятвам, что она убила нечаянно и имела твердое намерение убить себя, и оправдали ее.

Она на свободе и героиня! С ней сочли необходимым познакомиться какие-то молодые люди, которых она с удовольствием пригласила к себе.

С восторгом и увлечением она передавала им достоверные подробности о своей несчастной жизни, говорила о восторжествовавшей добродетели и по секрету сообщала каждому, что, вероятно, очень скоро выйдет замуж за богатого графа.

Когда ей стало известно, что приговор суда опротестован прокурорским надзором и что полиция негласно следит за ней из опасения, чтобы она не скрылась, она не только не обеспокоилась, но еще выше подняла голову, высказывая, что пересмотр дела только еще раз подтвердит ее невиновность и даст возможность сделаться ей чуть ли не всемирной известностью.

Она так далеко зашла в этом направлении, что скоро получила неприятность. Зашла она как-то в магазин купить фунт сахара. Ее вежливо попросили обождать, пока будет отпущен товар пришедшим ранее ее покупателям.