Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 50 – Михаил Фролович Чулицкий

— А, значит, мои деньги у вас. Вы боитесь показать их. В участок!

— Позвольте, позвольте, – опять вступился кафтан. – Зачем скандал? Сейчас соберется толпа, нехорошо. Покажите лучше и вы ему свои деньги, не сторублевые же все у вас…

— Какие сторублевые! У меня и всего-то только сто сорок рублей и все больше десятирублевыми.

— В таком случае покажите. Поймите вы, что я потерял три тысячи, и денег мне ведь жалко.

— Извольте, – неохотно проговорил провинциал и, расстегнув пальто, вынул из бокового кармана газетную бумагу.

Господин в котелке протянул руку, провинциал отдернул пакет назад.

— Э, дайте мне. Я постороннее лицо, так сказать свидетель, и имею право посмотреть, – сказал кафтан.

Провинциал отдал ему пакет, кафтан медленно развернул бумагу, вынул деньги и пересчитал их.

— Да, сто сорок рублей. Вы верно сказали, – проговорил он. С этими словами он быстро завернул деньги в бумагу, нагнулся к провинциалу и, шепнув ему: «Прячьте, скорее! Еще отнимет, пожалуй!», сунул пакет ему в руки.

Провинциал схватил пакет и спрятал в карман.

— Простите, что побеспокоил. Побегу искать дальше… Извините.

Господин в котелке исчез. Кафтан поднялся и, не говоря ни слова, быстро удалился в другую сторону.

Быстрота, с какой они оба исчезли, возбуждала подозрения. Провинциал достал из кармана сверток и пришел в ужас.

— Что это?!. Другая газета? У меня деньги были завернуты в «Правительственный вестник», а это «Петербургский листок»! Батюшки, караул! Городовой! Внутри одна пустая бумага! Подменили, мазурики…

Через несколько дней сыскной полицией оба фокусника были разысканы. Несмотря на то что провинциал узнал и того и другого, они оба упорно отрицали свою виновность и утверждали, что они коммерсанты (один турецкий, другой персидский подданные), приехали в Петербург по своим делам, провинциала нигде не встречали и один другого не знают.

При обыске у персидского подданного была найдена «пушка» с пятирублевками по обеим сторонам, то есть два настоящих пятирублевых кредитных билета, между которыми лежала гладко обрезанная простая писчая бумага. Такая пушка при беглом взгляде на нее производит впечатление пачки кредитных билетов и обыкновенно предлагается темными лицами людям, желающим приобрести фальшивые кредитные билеты.

Относительно найденной у него пушки кафтан объяснил, что устроил пушку для увеличения кредита, для того, чтобы имевшие с ним дело люди думали, что у него много денег.

Оба коммерсанта, вместо того чтобы торговать готовыми уже продуктами, временно стали обучаться ткацкому мастерству при обязательной работе на станке в одиночной тюрьме.

Сильный юноша, он был первым косцом в деревне и первым запевалой, к женщинам его тянуло неимоверно, он вечно торчал между девок.

— Ой, парень, погубят тебя бабы! – не раз говаривала ему старуха-бабушка. Он только улыбался.

Наконец к родителям пришел сельский староста и сказал, что пора им женить сына, потому что на него часто стали жаловаться и мужья, и бабы.

— Жените скорей, не то не сносить ему головы. Погубят его бабы!

Женить так женить, и парень опомниться не успел, как уже стоял в церкви рядом с невестой. Его буйная голова была низко опущена, и ни разу не взглянул он на внезапно навязанную ему постылую подругу жизни. Он сразу состарился и затих, только изредка по ночам громко и уныло раздавались его песни, когда он пьяный возвращался домой, скорбя об утраченной свободе.