Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 61 – Михаил Фролович Чулицкий

Горе слесаря Ивана было велико и неподдельно, долго и безутешно он рыдал. Потом сразу как-то затих; но это безмолвное горе было еще страшнее. Мрачные думы о смерти лезли в голову, несколько ночей кряду он не мог заснуть и, если бы не ребенок, вероятно, решился бы на самоубийство.

Любил он очень свою малютку, теперь же стал любить ее еще сильней, всю ту любовь, которую он уделял матери, он перенес безраздельно на дочь.

Прошло еще два года. Он сильно изменился и постарел; хотя ему было только около тридцати лет, но всякий по внешнему виду дал бы ему все сорок.

Каждое утро, перед тем как идти на работу, он будил свою трехлетнюю дочь, одевал ее, учил молиться Богу и поил чаем. Уходя на работу, он в теплое время года брал дочь с собой, приводил ее в садик, расположенный против дома, где была мастерская его хозяина, и оставлял под присмотром игравших там ребятишек и девочек-подростков. В полдень уходил вместе с ней домой обедать и опять приводил в тот же садик, где она ждала его до конца работы.

Все как-то привыкли его видеть вместе с дочерью, девочка тоже привыкла и к отцу, и к заведенному порядку, и, если случалось, что ей приходилось оставаться в садике совершенно одной, она молча и терпеливо сидела на травке или песочке, поглядывая на ворота дома, не покажется ли в них отец, к которому она бросалась навстречу.

В ненастную погоду и зимой ей было скучнее, так как она должна была оставаться дома. Тогда она забиралась на подоконник и, сидя на нем по целым часам, наблюдала за жизнью на дворе.

Иван трудился много, в труде он забывал свое горе. На себя тратил он мало: копил деньги для дочери. Пил он очень редко и мало; только один раз в году, в день смерти любимой женщины, он напивался до беспамятства.

Наступила зима. Хозяева набавили плату за квартиру, и он переехал на другую. Нелегко ему было найти квартиру такую, какую ему хотелось; нужно было, чтобы и квартира не была дорога, и комната была отдельная, а главное, чтобы хозяева были добрые и смирные. Боялся он очень, чтобы дочь, подрастая, не была бы свидетельницей неприличных сцен, не видела бы дурного примера. Все его заботы и думы сосредоточены были исключительно на его дочери.

Наступил тяжелый день смерти жены. Поцеловав нежно дочь, он мрачный ушел из дома прямо на кладбище, оттуда зашел сначала в один трактир, потом в другой, почти ничего не ел, а только пил.

Попал затем в тот памятный ему трактир, где когда-то наскандалил и куда с тех пор не показывался, там случайно встретился с кем-то из прежних знакомых и стал пить с ними без конца.

Поздно вечером, перед окончанием торговли в трактире, среди шумящей публики, когда он сидел за столом, задумавшись и подперев голову рукой, к нему подошла девочка лет четырнадцати и попросила угостить ее водкой.

Сначала он долго бессмысленно смотрел на нее и не мог понять, кто говорит и чего просит. Та засмеялась, дернула его за волосы и повторила просьбу. Он встряхнулся и потребовал водки. Теперь он разглядел, что это была не женщина, а подросток, и с любопытством смотрел, как она залпом выпила одну за другой две рюмки.

— Как ты сюда попала?

— Вот смешной какой! Пришла…

— Чего же смотрит твоя мать?

— Мать? Мать умерла…

Иван задумался. Он вспомнил о дочери, которую оставил дома без призора, подумал, что осталась она одна потому, что ее мать, Елена, тоже умерла.