Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 30 – Морис Леблан

И потом, это Херлок Шолмс, то есть некий феномен интуиции, наблюдательности, ясновидения и находчивости. Можно подумать, что природа развлеклась, взяв за образцы два типа сыщиков – Дюпена Эдгара По^[8] и Лекока Габорио^[9], чтобы на свой лад создать нечто еще более экстраординарное и еще более фантастическое. И действительно, когда слышишь обо всех этих подвигах, которые сделали его знаменитым на весь мир, возникает вопрос, а не придуманный ли персонаж этот самый легендарный Херлок Шолмс, герой, родившийся живым в голове у какого-нибудь великого писателя, ну, у кого-то вроде Конан Дойла например.

Сразу же, поскольку Арсен Люпен спросил его о том, надолго ли он приехал, Херлок Шолмс взял быка за рога.

— Мое пребывание здесь целиком зависит от вас, господин Люпен.

— О! – захохотал тот. – Если бы это зависело от меня, я бы попросил вас вечером отправиться обратно на том же пароходе.

— Сегодня вечером немного рано, но я надеюсь, что через неделю или дней через десять…

— Вы, стало быть, так спешите?

— Я веду сейчас много расследований: ограбление Англо-китайского банка, похищение леди Экклстон… А что, господин Люпен, как вы думаете, недели хватит?

— С лихвой, если вы собираетесь заниматься двойным делом о голубом бриллианте. Впрочем, именно столько времени и потребуется мне, чтобы принять некоторые предосторожности в том случае, если раскрытие этого двойного дела даст вам кое-какие опасные для моей безопасности преимущества.

— Да, но я как раз и рассчитываю, – сказал англичанин, – получить эти преимущества за неделю или за десять дней.

— И арестовать меня на одиннадцатый, быть может?

— На десятый, это крайний срок.

Люпен подумал и покачал головой:

— Трудно… трудно…

— Трудно, да, но возможно, значит наверняка удастся…

— Наверняка удастся, – сказал Вильсон, будто бы он сам отличился в целой серии операций, которые и приведут его коллегу к намеченной цели.

Херлок Шолмс улыбнулся:

— Вильсон, который хорошо во всем этом разбирается, здесь как раз для того, чтобы подтвердить вам, что именно так и будет.

И продолжал:

— Совершенно очевидно, что всех козырей у меня на руках нет, поскольку речь идет о событиях, произошедших много месяцев назад. Мне не хватает подробностей, каких-то деталей, наводящих на след, на которых я обычно строю свое расследование.

— Вроде пятен грязи и пепла сигареты, – важно произнес Вильсон.

— Но помимо замечательных выводов господина Ганимара, в моем распоряжении есть все газетные заметки, написанные по этому поводу, собраны все наблюдения и – как вывод из всего собранного мною – кое-какие собственные соображения по этому делу.

— Кое-какие намерения, которые возникли у нас, когда мы анализировали произошедшее и строили гипотезы, – со значением добавил Вильсон.

— Не будет ли нескромным, – спросил Арсен Люпен тем почтительным тоном, которым он вообще говорил с Шолмсом, – не будет ли нескромным спросить вас, в целом какое у вас сложилось мнение?

Поистине, это было впечатляющее зрелище – видеть этих двоих рядом друг с другом, беседующих, опершись локтями о стол, степенно и основательно, словно они должны решить трудную задачу или прийти к общему выводу в ученом споре. Оба были в высшей степени ироничны, оба наслаждались этой своей ироничностью, оба – дилетанты, и оба – художники. Вильсон от удовольствия просто млел.