Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 37 – Морис Леблан

В сопровождении Вильсона, которому на этот раз было особенно интересно, что делает Шолмс, Херлок изучил каждую комнату и в двух других нашел те же отметки, сделанные мелом. Он заметил также два круга на дубовых панелях, стрелку на одном из лепных украшений и четыре цифры на четырех ступеньках лестницы.

Через час Вильсон сказал ему:

— Цифры ведь точные, правда?

— Точные ли, я не знаю, – ответил Херлок, которому собственные открытия вернули прекрасное расположение духа, – но что-нибудь они да значат.

— Кое-что очень простое, – сказал Вильсон, – это количество паркетин.

— О!

— Да. Что до двух кругов, так они обозначают, что эти панели не настоящие, и вы легко можете в этом убедиться, а стрелка указывает направление к подъемнику для подачи блюд.

Херлок Шолмс в восхищении смотрел на него.

— Ах, вот оно что, но, дружище, откуда вы все это знаете? Ваше ясновидение смущает меня, мне почти стыдно.

— О, это очень просто, – сказал Вильсон, пыжась от гордости, – это все я вчера разметил, следуя вашим же инструкциям… точнее, инструкциям Арсена Люпена, потому что письмо от вас было написано им.

Быть может, в эту минуту Вильсону грозила еще более страшная опасность, чем во время схватки в кустах. На Шолмса накатило бешеное желание задушить Вильсона. Беря себя в руки, он изобразил нечто вроде улыбки и произнес:

— Прекрасно, прекрасно, вот это отличная работа, главное, она сильно продвигает дело. Ваши восхитительные способности к анализу и ваша наблюдательность принесли еще какие-нибудь плоды? Я бы воспользовался достигнутым вами.

— Нет, ей-богу, я только это и сделал.

— А жаль! Такое многообещающее начало. Но раз так, нам ничего другого не остается, как уйти восвояси.

— Уйти! Но как?

— Как обычно уходят все добрые люди: через дверь.

— Но она закрыта.

— Ее откроют.

— Кто?

— А вы позовите вон тех двух полицейских, которые прохаживаются по проспекту.

— Но…

— Что «но»?

— Но это весьма унизительно… Что скажут, когда выяснится, что вы, Херлок Шолмс, и я, Вильсон, были пленниками Арсена Люпена?

— Чего же вы хотите, дорогой мой, – ответил Шолмс, – все будут хохотать, держась за бока. Но ведь мы не можем избрать этот дом своим местожительством.

— И вы не попытаетесь ничего предпринять?

— Нет.

— И все-таки ведь человек, принесший нам корзинку с провизией, не проходил через сад – ни туда, ни обратно. Стало быть, существует другой выход. Поищем его, и у нас не будет необходимости обращаться за помощью к полицейским.

— Довольно резонно. Только вы забываете о том, что этот выход вся парижская полиция искала целых шесть месяцев, да и я, пока вы спали, обошел особняк сверху донизу. Ах, бедный мой Вильсон, Арсен Люпен – та дичь, к которой мы не приучены. Этот человек лазеек за собой не оставляет…

…В одиннадцать часов Херлок Шолмс и Вильсон были освобождены… и отведены в ближайший полицейский участок, где комиссар, сурово допросив, отпустил их, отчаянно им сочувствуя.

— Очень сожалею, господа, по поводу того, что с вами произошло. У вас будет прискорбное мнение о французском гостеприимстве. Боже мой, какую ночь вам пришлось пережить! Ах, у этого Люпена нет никакого почтения.

Фиакр отвез их в «Палас-отель» на Елисейских Полях. Вильсон попросил ключ от своего номера.

Поискав его, портье, очень удивившись, сказал: