Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 107 – Джон Диксон Карр

Как и в случае Корделии Мартин, дознание проводил учтивый коронер мистер Вэнс. Несколько раз он шепотом совещался с инспектором Гарликом. Пара-тройка репортеров, которые прибыли из Лондона в связи со слухами о том, что Джоан Бэйли явился призрак, временно прекратили донимать племянницу полковника, чтобы поприсутствовать на дознании.

Согласно установленному порядку первым свидетелем была вызвана миссис Мэри Энн Корди, формально опознавшая труп. Следующим свидетельское место занял мастер своего дела, доктор Иоганн Шиллер Шмидт.

Он пояснил, что покойный скончался в результате кровопотери, вызванной пулевым ранением в левое легкое. Было произведено два выстрела, и пули прошли несколько по диагонали, справа налево. Не задев позвоночник, обе пули засели в мягких тканях, причем одна из них поразила жизненно важный орган.

Представлялось не совсем обычным, хотя и вполне возможным, что человек, получивший две пули в спину, смог бегом пересечь луг и взобраться на груду камней, прежде чем скончался от ран (установить, в какой именно момент наступила смерть, не удалось).

Отчет о результатах баллистической экспертизы, полученный из Бристоля, оказался краток: «Обе пули, представленные на экспертизу, были выпущены из револьвера „веблей“ 38-го калибра, модель 3. Определить, с какого именно расстояния были произведены выстрелы, не представляется возможным. Предположительно, оно было не слишком близким, но и не слишком большим».

После того как был оглашен этот отчет, Гордон Уэст изложил – как его и просили, кратко – всем известные события.

В состоянии ли он оценить, с какого расстояния были произведены выстрелы?

Что ж, он мог полагаться лишь на собственные ощущения: примерно футов тридцать— сорок. Уэст бежал значительно левее Корди, так что пули пролетели от него в стороне.

Вслед за показаниями Уэста коронер, по настоянию полиции, объявил, что дознание отложено.

Присутствовавшие в зале жители Стоук-Друида от изумления выпучили глаза. Несколько мгновений висела гнетущая тишина. Ее нарушил мистер Раш, торговец скобяными изделиями.

— Послушайте! – выкрикнул он. – А что же насчет анонимок?

— Они не имеют прямого отношения к предмету рассмотрения, сэр. Позвольте напомнить, что дознание отложено.

— Да и черт с ним, с предметом! – подал голос Тео Булл, что сидел в противоположном углу. – Чья эта пишущая машинка? Кто писал письма? Вы ни словом не обмолвились о машинке – только сказали, что она была припрятана в голове у Вдовы. А это и так всем известно!

— Еще раз, сэр, я обязан напомнить вам…

Если бы коронер в тот момент призвал полицию очистить зал, последствия могли оказаться катастрофическими, но он поступил более разумно.

— Господа, – сказал коронер, – я делаю лишь то, что мне предписывает закон.

Последовал возмущенный гул и топот. Однако стоукдруидцы, как и все остальные обитатели Англии, впитали уважение к закону с молоком матери, так что одно это слово усмирило даже самых недовольных, и люди стали расходиться.

И все же это не предотвратило спонтанных протестов и сходок, гораздо более яростных, чем те, которые были вызваны печально известной проповедью викария. Кто-то даже сорвал шлем с полицейского возле книжной лавки Дэнверса, однако страж порядка, следуя приказу, отнесся к этому снисходительно и на провокацию не поддался. В тот четверг, вечером, питейные заведения и в «Лорде Родни», и в «Лошадиной голове» были забиты под завязку. В «Лошадиной голове», у стойки бара, в окружении своих почитателей, слово держал сквайр Том Уайатт. Его густые, лишь слегка тронутые сединой волосы были разделены на пробор и приглажены так гладко, что казались париком. Такие же густые усы были аккуратно пострижены. Сквайр Уайатт опрокинул в себя треть пинты пива и поставил кружку.