Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 56 – Джон Диксон Карр

Мистер Булл для пущей убедительности занес вверх кулак и, медленно его опуская, прогремел:

— И какая же?

— Он же не в себе. И почти ничего не видит. И… и… – Уэст опустил взгляд на траву. Он предпочел бы провалиться сквозь землю от стыда, лишь бы не произносить вслух тех избитых слов, которые, он знал, обязан произнести. Они составляли его кредо. Наконец Уэст промолвил: – Лежачего не бьют.

Понадобилось секунд тридцать, чтобы окружающие уловили смысл его слов. В черных костюмах вдруг стало жарко, а выходные шляпы вмиг будто на размер уменьшились. При упоминании самого неколебимого из всех неписаных законов гнев собравшихся сменился на стыд, более жгучий, чем того требовали обстоятельства. Одни переминались с ноги на ногу, другие упирались взглядом в землю, а третьи, наоборот, поднимали глаза к небу и что-то бормотали.

— Драться вроде как и правда грешно, – прозвучал голос из толпы.

— Да еще в воскресенье, – буркнул другой.

Никто не рассмеялся.

— Моя хозяйка говорит, что…

— И моя тоже. Может, он действительно не знал о Корделии, верно?

— Вполне мог не знать.

— И еще, – провозгласил Уэст. – Обещаю, что пастор сойдется с любым из вас, в перчатках или без, не позднее чем через сутки. Обещаю…

— Да ладно, не стóит, – послышалось из толпы.

— Возможно, но обещание есть обещание! А в остальном… Не разойтись ли нам по домам?

Этого предложения все с нетерпением ждали, но никто не хотел озвучивать его первым. По одному, по двое или по трое мужчины стали разбредаться, громко обсуждая какие-то посторонние темы. Последним уходил мистер Булл, сжимая в руке помятый воротничок.

— Молодой человек, – дружелюбно похлопав Уэста по плечу, проговорил он, – с тем, что вы сказали в конце, готов согласиться. Но вот касательно того, что вы утверждали в начале, останусь при своем мнении. Глядите в оба, молодой человек.

Тяжело ступая в своих скрипучих ботинках и в сомнении качая головой, мистер Булл двинулся в сторону пролегавшей с южной стороны тропинки.

Теперь на залитом солнце лугу оставались лишь Уэст и преподобный Джеймс. Уэст рассеянно поднял свой пиджак и зачем-то пару раз ударил им об землю – видимо, так он хотел стряхнуть с него пыль. Галстук он запихнул в один из карманов пиджака. Развернувшись, он обнаружил на себе невидящий взор преподобного Джеймса.

— Почему вы заступились за меня? – едва слышно проговорил викарий.

Уэст снова ощутил сильное смущение.

— Не спрашивайте, – ответил он. – Я сам не знаю. В любом случае вы способны за себя постоять. Но… прошу прощения за то, что допустил саму мысль о вашей нечестности.

Ему показалось, что при этих словах глаза викария блеснули.

— Что я сделал этим людям? – вдруг произнес он с молитвенной интонацией. – Боже, что я им сделал?

— Ничего! – ответил Уэст. – Кто-то пытается заманить вас в ловушку и уничтожить. И это не Тео Булл и компания. Послушайте, будь я на вашем месте, я бы пошел домой и полежал бы часик-полтора. Тогда вы сможете рассуждать более здраво.

— Да. Спасибо, мистер Уэст, – ответил викарий после долгой паузы. – И я не забуду об обещании, которое вы дали от моего имени.

Он хотел сказать что-то еще, но промолчал. На подгибающихся ногах, будто его и правда побили, преподобный Джеймс двинулся по лугу и скрылся за северной оконечностью порохового склада.