Книга Он никогда не убил бы Пэйшенс, страница 72 – Джон Диксон Карр

— Господи, кто это?

— Она не настоящая, – успокоил ее Кэри. – Это Коринна, раньше ее звали Фатимой. Манекен, который в давние времена играл в вист.

— Это и напомнило мне об Арабелле Квинт, – сказала Мэдж. – Ее успехи в висте на приходских собраниях, когда муж обучил ее секретам при тасовании колоды и двойном снятии…

— Неужели это та самая фигура, – воскликнула Луиза, – которую я видела здесь в детстве? Манекен сидел на цилиндре из прозрачного стекла, чтобы зрители могли убедиться, что он не соединен проводами под сценой.

— Та самая, – улыбнулась Мэдж.

Луиза была поражена. Склонившись над перилами, она стала рассматривать фигуру внизу и затем, переводя дыхание, сказала:

— Наверное, я говорила вам, что мои самые счастливые воспоминания детства связаны с визитами сюда и в «Сент-Томас-Холл». Я помню Фатиму, потому что она казалась мне сверхъестественной. Я не понимала, как это работает, и до сих пор не понимаю!

Луиза повернулась к ним с виноватой улыбкой:

— Наверное, большая наглость с моей стороны спрашивать. Там были скрытые провода?

— Нет, – ответила Мэдж.

— И никто не прятался внутри фигуры?

— Никто, – подтвердила Мэдж.

— Честно, я понимаю, что сейчас не время об этом говорить, – сказала Луиза. – Но это что-то невероятное! На сцене сидит фигура. Никаких проводов, никакого заводного механизма и других штуковин! И все же фигура двигается и играет в карты, будто живой человек! Полагаю, не стоит спрашивать у вас, в чем тут секрет?

— Не стоит, – улыбнулась Мэдж. – Боюсь, это профессиональная тайна.

— Чепуха! – возразил Кэри. – Я расскажу вам, как это работает. – При виде возмущения на лице Мэдж Кэри сердито произнес: – Да, знаю: я предатель! Ну, скажи это!

— Ты предатель! И я это говорю!

— Вот чего я не выношу, – продолжал Кэри, – и не мог выносить еще до того, как стал изучать ремесло фокусника, так это хитрых и снисходительных улыбок на лицах представителей нашей профессии, когда нас спрашивают о нашей работе. С посторонними это еще допустимо, но если дело касается друзей, то это выводит меня из себя. Возможно, я не посвящаю себя целиком работе. Возможно, я позорю свою профессию. Я уже признался. Но подобные улыбки оскорбляют и бесят меня. Я не намерен изображать таинственного йога ни на публике, ни в частной жизни. Вот почему я хочу рассказать Луизе…

Он внезапно умолк.

Театр «Исида» начал вибрировать и дрожать. Шума слышно не было, а лишь отдаленный гул, словно вызванный дрожью земли. Под ногами у них закачалась решетка, затряслась крыша, где-то разбилась электрическая лампочка.

Мэдж хотела было что-то спросить, но промолчала. Никто не двигался.

— Возможно, вы не знаете, – с напускным спокойствием заговорила Луиза, – но начиная со второй половины дня бомбят Ист-Энд – в районе доков.

— Но почти ничего не слышно! – удивилась Мэдж.

— Пока не начали кружить над нами.

Мэдж облизнула губы.

— Это правда? – спросила она.

— Да, – ответил Кэри.

И они стали прислушиваться, как и многие лондонцы в тот момент.

Засунув фотографию неизвестного мужчины под мышку, Луиза с тем же небрежным видом взглянула на свои наручные часы.

— Мне пора домой, – сообщила она. – У меня назначена встреча, о которой я совсем забыла. Ну разве не глупо? Вокруг творится какой-то кошмар, а я могу думать лишь о том, – она усмехнулась, – как работает этот дурацкий манекен.