Книга Последний мерзавец, страница 80 – Ольга Рузанова

Я понятия не имею, как она относится к разводу ее сына с Элеонорой и к моей в нем роли. Я не слышал ни одного ее высказывания на этот счет.

— И что же вам известно?

— То, что у вас моей бывшей невесткой был секс.

Взъерошив волосы, широко улыбаюсь.

— Так это вы подсунули Бергу ту запись?

— Нет. – сощурив глаза, впивается взглядом в мое лицо. – Но и не ты, верно?

— Не я.

Она прочищает горло и смотрит на меня как-то иначе.

— Сейчас что?

— Ничего. – в черепной коробке создается давление, от которого начинает шуметь в ушах. – Сейчас только Милена, но это уже не важно, да?..

Милена

Я все время сплю. Доктор сказал, что мне нужно больше отдыхать, поэтому дважды в день мне ставят седативные препараты.

Я не помню, сколько раз я засыпала и просыпалась, но после очередного пробуждения мысли прояснились.

Первый шок прошел, первая, самая бурная, реакция тоже выплеснута. Эмоции немного улеглись – появилась возможность думать.

Илья действительно мерзавец.

Моя мать не намного лучше его.

Глядя в потолок, роюсь в памяти, выискивая все, что касается ее развода с моим отчимом. Вспоминаю оскорбления, которыми сыпал Лев Давидович и звонкую пощечину по лицу рыдающей матери. Ее оправдания, попытки выгородить себя, обвиняя при этом завистников, каких-то ее подруг и самого Илью.

Помню, как она заверяла всех вокруг, что это заговор во главе с бывшей любовницей Берга, Марьяны Абрамовой. А отчим говорил, что она не стала бы заниматься подобным.

Гордая дура – так он о ней отзывался.

Я же оказалась единственной, кто безоговорочно был на ее стороне и верил каждому слову. Мне и в голову не приходило обвинить ее в измене.

А выходит, что?.. Все было. И более того – продолжается до сих пор?..

Боже мой…

Сознание начинает выцеплять из памяти те случаи, когда Илья отменял встречи, ссылаясь на дела, проводить параллели с мамиными визитами и искать двойной смысл в его словах.

Нет, не могу пока. Очень больно.

Дать оценку поступку и действиям Абрамову я еще не в состоянии. Слишком много фактов, и слишком мало времени прошло. Очень многое из того, что мне стало известно не складывается пока в общую картину.

Я не знаю, как соотнести его слова моей маме о наследстве, которое перепишет на него бабушка по первому требованию, с тем, что он продолжает категорически от него отказываться. Не верится, что он настолько коварен.

Повернувшись набок, пытаюсь сконцентрироваться на капающем в пластиковой емкости лекарстве. Дожидаюсь, когда оно закончится, и, перекрыв капельницу, нажимаю кнопку вызова персонала.

Медсестра ловко вынимает иглу из вены и кладет тампон на сгиб локтя.

— Спасибо.

— Как чувствуете себя? Голова болит?

— Почти нет… – заверяю я.

— Если разболится, дайте знать.

— Обязательно.

Убрав штатив от кровати, она прихватывает лоток и выходит из палаты. Однако дверь тут же снова открывается, и на пороге появляется мама.

На моей шее тут невидимая петля затягивается. Преред глазами рой мушек разлетается.

— Милеша…

— Кто тебя пустил?

— Старуха разрешила поговорить с тобой.

— Не называй ее так. – отзываюсь холодно, принимая сидячее положение.

Поджав губы, она закрывает дверь и подходит ближе. В руках коробка из кондитерской, на лице маска сожаления.

— Как ты, дочка?..

— Нормально.

— Я тебе пирожные принесла. Твои любимые.