Книга Единственная для офицера, страница 53 – Ева Енисеева

Восемь лет одиночества. Настоящего, глухого. Не потому, что не звали — я же вижу, какая она, мужики на таких женщин шеи сворачивают. Она просто закрылась от всех.

Алиса шмыгнула носом, уставившись на наши руки. Моя ладонь полностью закрывала её запястье.

— У меня от твоих откровений уже предохранители плавятся, — выдохнул я.

Аккуратно, но крепко взял её за плечи и поднял с дивана. На ноги она встала неуверенно, покачнулась, и мне пришлось на секунду прижать её к своему боку, фиксируя талию.

Мелкая. Чистая. Моя до последнего вздоха, пусть сама этого еще до конца не поняла.

— Всё, программа максимум на сегодня выполнена. Идёшь отдыхать. Наверх. Вторая дверь направо — там на сегодня твоя комната.

Я посмотрел на неё сверху вниз, на её припухшие от моих поцелуев губы, на эту застегнутую под горло рубашку, и почувствовал, как в паху снова начинает давить тяжелый, глухой жар.

— А я пойду во двор, — отрезал я, — Снег чистить, пока руки не отвалятся.

Алиса отрицательно мотнула головой

— Есть другой вариант, Алис. Я тебя избавляю от одежды и…

— Иди чисти снег, я здесь побуду, — быстро перебила она. — Мне надо Папе позвонить, узнать, как Даня. И…

— И отдохнуть тебе надо. Обещай, что отдохнёшь?

Она смотрела на меня хлопала глазами.

— Ну либо я тебя отдохну. Так отдохну…

— Я сама.

Я дождался, пока её тонкая фигурка скроется на ступенях лестницы, и только тогда позволил себе шумно, с матом выдохнуть.

Развернувшись, я быстрыми шагами пошел в прихожую. Сдернул с крючка куртку, натянул тяжелые ботинки и толкнул стальную дверь.

На крыльце я остановился, посмотрел на лопату, стоявшую у стены, и жестко усмехнулся.

Снег полетел в стороны белыми веерами. Мышцы приятно потянуло, выбивая из башки лишнюю дурь.

Восемь лет молчала, тянула сына одна, придумала несуществующего мужа, носила кольцо на безымянном пальце и говорила всем что он военный и в разъездах.

Я.

Я был этим мужем. Который в разъездах.

Который не появляется.

Только я об этом не знал.

Я поднял голову. Небо было чёрным и чистым — мороз выбил облака, и звёзд было столько, сколько бывает только за городом или на точке, далеко от любого света.

Я смотрел на них и думал, что мне теперь есть куда возвращаться.

И это было страшнее любого задания.

Потому что там я знал правила.

А здесь — не знал ничего.

Не знал, как быть мужем, не умел быть отцом.

Не умел не пугать, не умел ждать, не умел в мирную жизнь, где нельзя просто взять и продавить.

Я херачил снег, методично очищая дорожку к воротам.

Один бросок.

Второй.

Третий.

Минут через двадцать я поймал себя на том, что спина под курткой уже взмокла, а дыхание с хрипом вырывается изо рта клубами.

Остановился, уперся руками в черенок и поднял голову, глядя на светящееся окно второго этажа.

Там, за тонкой занавеской, был её силуэт. Алиса стояла у стекла, завернувшись в какую-то большую домашнюю кофту, и смотрела вниз.

Я встретился с ней взглядом

Расстояние было приличным, но я готов был поклясться, что вижу, как она снова кусает свою нижнюю губу.

А скоро я её кусать буду.

Ох жадно буду.

Кусать. Лизать. Целовать. Всё буду делать.

В паху опять заныло.

Ох не все сугробы расчищены.

Ох не все.

Может соседям парковку почистить?