Книга Единственная для офицера, страница 74 – Ева Енисеева

Потом — звук открывающейся двери, и его голос, чуть отдалённый, но твёрдый, на весь холл:

— Я за сыном.

Я зажмурилась. Господи.

Где-то рядом у него там в трубке раздался женский голос, растерянный:

— Так… папаша, вам в какую группу-то?

— “Капельки”, — отчеканил Захар, будто докладывал координаты.

— Ну так и идите в “Капельки”, второй этаж вам, чего вы тут…

— Понял. Второй этаж.

Я стояла, прижав телефон к уху, и тряслась от беззвучного хохота. Майор спецназа. Гроза горячих точек.

— Захар, — выдавила я. — Ты там спецоперацию “капельки” проводишь?

— Хватит ржать, — отрезал он, поднимаясь по лестнице, я слышала его шаги. — Если я опоздаю, Даня со мной не поедет. У нас уговор. Сейчас без трёх шесть. Я еле успеваю.

— Успеваешь, успеваешь. Там тяжело заблудиться.

Шаги. Дверь. И другой голос — женский, молодой, с придыханием:

— Здравствуйте. А вы…

— Корсаков. Захар. За Данилом.

— Корсаков Захар? — голос воспитательницы вдруг подскочил на полтона и потеплел. — Ой! Да-да, нас предупреждали. Очень приятно, я Марина Олеговна. — Пауза, смешок. — А я вас другим представляла, если честно…

И вот тут мне почему-то перестало быть смешно.

Марина Олеговна — наша воспитательница, молоденькая, года двадцать три, не больше — со мной всегда разговаривала ровно и по делу. Сухо даже. А тут — другим она его представляла. С какого перепугу она вообще его представляла?

— Данечка на вас ну прямо одно лицо! — продолжала ворковать она. — Я как увидела — сразу поняла, чей папа. Такой видный мужчина…

Я стояла посреди своего зала, в растянутом трико и со сбившейся гулькой, и ловила себя на совершенно диком, незнакомом чувстве.

Это что сейчас было? Я ревную?

— Спасибо, — коротко, без всякого тепла ответил Захар, и у меня немного отлегло. — Данил, рюкзак взял? Пошли, чемпион.

— Взял!

У меня сжалось сердце.

Возня, шорох куртки, топот.

— Маме хочешь привет сказать? Она на телефоне.

Пауза. Шуршание — телефон переходил из рук в руки.

— Мам? — Данин голос, чуть запыхавшийся.

— Привет, зайка. — Я отвернулась к стене, голос предательски дрогнул. — Как ты?

— Он не опоздал.

— Да, — я сглотнула ком в горле, ну что за сентиментальность. — Хорошо вам провести время, ладно?

— Ладно. Пока, мам.

— Тебя во сколько забирать? — уже Захар.

— В восемь десять.

— Хорошо, до встречи, Лисичка.

И связь оборвалась.

Я постояла секунду, глядя на тёмный экран. Потом убрала телефон, вытерла уголок глаза тыльной стороной ладони — быстро, пока никто не заметил — и обернулась к своей группе.

— Так, девочки. Ещё раз с начала. И-и-и раз-два-три…

Два последних урока я отработала на автопилоте.

В пять минут девятого я отпустила группу, наскоро переоделась, накинула куртку и выскочила в холл, на ходу всовывая руки в рукава.

Толкнула тяжёлую дверь “Атланта”.

Морозный воздух ударил в лицо.

Захаровский танк стоял на парковке, под фонарём, тихо урча прогретым двигателем. Я уже шагнула к нему, расплываясь в улыбке…

И улыбка сползла с моего лица.

Глава 39. Захар

Значит, так.

Я воевал в трёх странах, названия которых в новостях не произносят.

Я брал объекты, где на каждого моего бойца приходилось по трое тех, кто очень хотел нас убить.

Я двое суток лежал в снегу практически не шевелясь.

И ничего, выжил.

Но я не был готов к семилетнему пацану на пассажирском сиденье, который смотрит в окно и молчит.