Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 137 – Светлана Томская

* * *

* air de bravoure (фр.) — ария для блеска (вокальный номер, созданный специально для демонстрации технических возможностей певца).

Тело заявило о себе прежде, чем я успела открыть глаза.

Точнее, не так. Именно оно меня и разбудило. Я просто повернулась во сне, и мышцы напомнили, что вчера я весь день провела не за вышивкой, как делают приличные дворянские девушки, а обследовала плацдарм для будущей своей деятельности.

И нагрузка была вроде небольшая, но, видимо, всё сошлось в точке: три дня организм пролежал в горячке и, в сущности, умер, дня четыре я очухивалась, то есть, по сути, ничего не делала — ела да спала. И вот уже три дня мотаюсь по Светлоярску, как наскипидаренная. А силам-то откуда взяться?

Итог: общая усталость и крепатура мышц.

С кровати я сползла, как в первый свой день в Светлоярске, разве что без головокружения.

Оно, конечно, постепенно само пройдёт: тело адаптируется. Но я отлично понимала, что лучше помучиться сейчас, потому как известную мудрость — обстоятельства, предоставленные самим себе, имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему* — никто не отменял.

Примитивная разминка — и в жизнь вернулись краски.

Я выглянула в окно и с удивлением обнаружила, что рассвет только начинается. А значит, времени у меня на дневные дела много. Однако это не означает, что им можно разбрасываться.

Вечерняя эйфория на тему «меня перенесло в это время с серебряной ложкой во рту» с утра начала казаться мне подозрительной и сомнительной. Насколько я была знакома с попаданческой литературой, без испытаний и проблем жизнь ещё никого не оставляла.

Следовательно, ноги в руки и вперёд.

Руки ещё побаливали, ноги тоже, особенно при ходьбе по ступенькам. Терпимо.

На этот раз я знала, где кухня, и прямиком направилась туда.

Аксинья Тихоновна встретила меня улыбкой и поставила передо мной стакан тёплого молока. К молоку она добавила горячую булочку, явно только что покинувшую печь.

«Ну о-о-очень неразумно начинать день с углеводов», — подумалось мне, в то время как зубы уже терзали нежную сдобу.

И никаких угрызений совести — сплошное удовольствие. В конце концов, зарядку я сделала. Значит, имею право на награду.

— Опять вы ни свет ни заря, Катерина Павловна?

— Я не очень тут мешаю? — на всякий случай спросила я.

— Да что вы такое говорите? — Повариха всплеснула руками, и от этого движения в воздух поднялось облачко муки. — Мне, наоборот, в радость. С утра, пока тесто замешиваю, я тут, почитай, всё время одна. Разве что Поля с Глашкой забегут. Да они всегда только по делу: болтать некогда.

Аксинья Тихоновна вернулась к кухонному столу, подцепила из деревянной кадушки ком теста, шлёпнула его на доску, сложила пополам раз-другой и снова взялась месить — размеренно, без суеты. Я бы даже сказала, завораживающе. Век бы сидела и смотрела.

— Это на что же столько теста? — не удержалась я. — Неужели всё за день уйдёт?

— А как же, — не отрываясь от дела, отозвалась она. — Хлеба на день для господ да для дворни, пироги к обеду, да ещё кулебяку Дмитрию Александровичу — он любит с визигой. Архипу опять же с нарочным два раза в неделю хлеб отправляют. Как раз в субботний день и среди недели.

— Архипу? — На душе потеплело от дядиной заботы. — Я после завтрака как раз в родительский дом поеду. Могу отвезти.