Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 140 – Светлана Томская

Марфе ещё пришлось повозиться с моими волосами. Они никак не хотели укладываться в простую гладкую причёску. В итоге она скрутила их в низкий узел на затылке. Я стала напоминать себе сельскую учительницу из советского кинофильма.

Глаша вышла и вернулась с сообщением, что Дмитрий Александрович спустился к завтраку.

— А Варвара Петровна? — спросила Марфа.

— Поля только что воду понесла для умывания. Позже будет. Дмитрий Александрович велел Тимофею сразу после завтрака извозчика найти. Сказал, с визитом поедет. Завтрак сюда подать, Катерина Павловна?

Мы с Марфой переглянулись.

— Нет, — решила я, — я в столовую спущусь.

Марфа одобрительно кивнула.

— Доброе утро, Катя, садись. — Дядя указал на место напротив себя и, пока Тимофей накладывал мне кашу и наливал чай, сразу приступил к делу: — Я сейчас к Фёдору Степановичу заеду, как и обещался. Есть ещё что-то, кроме обязательств по договору?

— Вроде нет, хотя… Скажите Шубину, что я не собираюсь все три месяца стеснять его своим присутствием. Как только найду другое помещение, сразу же съеду.

Дядя закашлялся. Упс! Кажется, девушки в этом времени так по-деловому не разговаривают. Впрочем, поздно. Надо донести до него основное.

— Поэтому, — продолжила я, — сразу за три месяца вперёд аренду платить не соглашайтесь. Только за месяц. Вдруг мы раньше съедем. И, главное, всё, что пристроено отцом, мы заберём с собой. Пусть на беседку не рассчитывает. Она стоит как аренда за год.

— Ох, и хватка у тебя, Катя, стала — почище, чем у Варвары Петровны.

— Это не хватка, дядюшка. — Я немного смягчила интонацию. — Это необходимость. Шубин собирается это помещение использовать под такую же «Светопись».

— Как так? — с удивлением спросил Дмитрий Александрович. — С чего ты взяла?

— С того, что он уже приводил человека осматривать помещение и обсуждал с ним такие вещи, как освещение, то есть то, что очень важно именно для фотографирования. Я почти уверена, что, если я просто уйду, он и Карла Генриховича постарается переманить. Ну а что? Место раскрученное… э-э-э, известное. Весь город знает, где можно сфотографироваться хоть на портрет, хоть всем семейством. Даже не заметят, что хозяин сменился. А дело выгодное — Шубин в этом понимает.

— Выгодное, — эхом повторил дядя, забыв о еде и глядя сквозь меня.

Ну да, должен был понять, когда я ему расчёты предоставила, что на фотографии можно в два раза больше заработать, чем на его службе.

— Думаю, и жениться он на мне хотел, чтобы дело отца заполучить.

— Ну это ты зря, Катя. Весь город знает, что он в Елизавету Николаевну… — Дядя осёкся.

Я посмотрела на него с недоумением. Что не так-то? Потом сообразила.

— Дядюшка, о том, что он в мою маменьку был влюблён, я догадалась. Я бы к «Светописи» бонусом пошла?

— Чем?

— Подарком.

— Катя, — не выдержал Дмитрий Александрович, — не следует тебе о таких вещах знать. Молода ты ещё.

— То есть замуж за старика не молода… — Как ни старалась я унять сарказм, он прямо-таки лез наружу. — А понимать, что он хотел этим браком отцовское дело под себя загрести и свои… — Я всё-таки споткнулась.

Очень хотелось выдать что-то вроде: «свои комплексы реализовать по поводу того, что Катенькина мама ему не досталась», но вовремя остановилась.

— … и всё остальное, — закончила я без перехода на личности.