Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 70 – Светлана Томская

Я вспыхнула.

— А что в этом такого? — с вызовом спросила я. — Я хочу ознакомиться со всем, что делается в «Светописи». Считаете, что это не женское дело?

— Скорее необычное занятие для юной девушки.

— А что считается обычным занятием? — Я начала закипать. — Вышивание? Сплетни с подругами?

— Наряды, подготовка к губернаторскому балу, танцы, — мягко ответил предводитель.

О бале и о приглашении, которое Варвара Петровна требовала от дяди, я, конечно же, слышала, но были у меня сомнения, что справлюсь с танцевальными па этого времени. На всякий случай я осторожно сказала:

— Я об этом ещё не думала.

— А бал уже скоро. Я непременно позабочусь о том, чтобы ваша семья получила приглашение.

— Благодарю вас. — Я наконец вспомнила о приличиях и удосужилась присесть в реверансе. — Варвара Петровна будет очень рада.

— А вы? — Корсаков сощурил глаза, и мне на миг показалось, что мы остались одни.

Э-э-э… он что, подкатывает ко мне? Да ну…

Я не успела ответить, как Корсаков задал следующий вопрос:

— Надеюсь, вы любите танцевать кадриль.

О Боги! Это мне ещё за какие грехи?

— Очень, — ответила я и повернулась к Карлу Генриховичу, надеясь перевести разговор на другую тему.

Фотограф не подвёл.

— Я могу переснять, — торопливо сказал он, — если вас не устраивает раскраска.

— Не надо. — Корсаков снова посмотрел на снимок. — Интересное решение. Ставьте под стекло.

— Может, сделать полностью цветным? — с воодушевлением предложил Карл Генрихович.

— Оставьте так, — усмехнулся предводитель дворянства.

Карл Генрихович забрал футляр и вышел.

В зале стало тихо. Марфа стояла у входа, делая всё, чтобы приличия были соблюдены. Я уже знала, что незамужней девице оставаться наедине с мужчиной никак нельзя. Но для предводителя моя служанка, похоже, была чем-то вроде мебели.

Корсаков повернулся ко мне и поинтересовался голосом с теми самыми бархатными нотками, которые смутили меня ещё при первой встрече:

— Вы меня таким видите, Екатерина Павловна?

Он смотрел на меня, и в глазах у него плясали едва заметные лукавые искорки.

Когда это я в последний раз заливалась краской? И не вспомнить. Замужество и два неудачных романа после него отучили меня от смущения, зато научили никому не верить, особенно красивым мужчинам.

Но юный Катин организм с такой готовностью выбросил гормоны на взгляд Корсакова, что я невольно подумала, а не влюблена ли была девушка в обворожительного предводителя. Появилось ощущение, что полыхнули не только щёки, но и шея, укутанная шалью, а возможно, даже кисти рук, спрятанные в муфте.

Э-э-э, Катюша, ты куда? Он нам по возрасту не подходит. Тут лет пятнадцать разницы. Хотя… Хорош гад, тут не поспоришь.

От предводителя явно не укрылось моё смущение, и его губы тронула довольная улыбка, которая быстрее, чем логические рассуждения, вернула мне способность мыслить здраво.

Да ты у нас, мил человек, не иначе как дамский любимчик. Слишком самоуверен. Опасный тип. Такому ничего не стоит разбить сердце наивной девушки. Так что тормозим.

Медленно выдохнув, чтобы успокоить пустившееся вскачь сердце, я вдохнула и включила деловой тон:

— Всё так, Алексей Дмитриевич. У каждого человека есть индивидуальные черты. Фотографы и художники просто обязаны их подмечать.