Онлайн книга «Не дёргайся, граф! Снимаю!»
|
Открыв дневник на той же фразе, я перелистнула одну страницу ближе к началу в надежде увидеть дату. Однако весь предыдущий разворот был исписан красивым Катиным почерком. Я просмотрела его по диагонали. Это было очень подробное описание бала. Вникать в имена и названия танцев я пока не стала. Перевернула ещё одну страницу. И всё ещё не добралась до даты. Ещё страница. Ага, вот и она. Как я и предполагала, конец февраля. И первая фраза после даты: «Вчера был бал!!!» И после кучи восклицательных знаков до конца строки сплошные сердечки. Речь шла о том самом бале в доме губернатора в конце масленичной недели. Я вчиталась в текст. Очень много слов, очень много громоздких описаний. Тебе бы, Катя, писателем стать в твоём веке. В нашем читатель не продрался бы и через первый абзац. Вот не лень было так подробно описывать платье какой-то Анны Викторовны? Ах, это губернаторша! Понятно. Видимо, законодательница мод. Про танцы надо бы прочитать подробнее. Полонез. Первая пара — Андрей Кириллович, губернатор Светлоярска, и дама из столицы в платье глубокого синего цвета, с широкой кружевной отделкой по лифу. Ну очень важная информация про кружево. Вторая пара — Алексей Дмитриевич и та самая Анна Викторовна в алом шёлке, с диамантами в ушах. В том, как Катя описывала осанку и гордый взгляд молодой губернаторши, чувствовалось, что Катя восхищалась ею и в то же время робела. Я сделала вывод, что Анна Викторовна — та ещё высокомерная штучка. Третья пара — вице-губернатор с супругой… Ой, всё… Катя описывала бал с восторгом дебютантки. Как тут было не вспомнить Наташу Ростову? Я бегло пробежала взглядом одну страницу, затем вторую. Вальс, кадриль. Катя у стенки не стояла. Нужно будет тщательнее изучить имена и статусы тех, с кем она танцевала, и сам порядок танцев. Сейчас же меня интересовал только Корсаков. Приглашал ли он Катю? Судя по отчаянию, которое я уловила в её «после того, что было вчера», должен был… Нашла! Мазурка! Корсаков пригласил её на мазурку. Насколько мне известно, этот танец считался особым знаком внимания, во время него проще было общаться, чем во время быстрой кадрили, порой мужчины успевали и в любви признаться. Отсюда робкий восторг юной девушки, хотя признания, разумеется, не было. Однако в этих же строчках сквозило и недовольство собой. Ах ты ж моя бедняжка! Разговоры о погоде, о музыке, о новой постановке в местном театре — Катя мучительно искала темы для беседы. А ведь во время предыдущих танцев она вроде бы косноязычием не страдала. И что же Корсаков? Поддержал Катины вымученные фразы, сказал пару комплиментов. «Вы так легко двигаетесь, что порой мне кажется, ваши ножки не касаются паркета». Вот он точно смущения не испытывал. Ловелас. Опытный тип. После мазурки Корсаков сдал Катю отцу. На этом всё. На второй танец одну и ту же девушку можно было приглашать только после официальной помолвки. Так что Катя по этому поводу не страдала, только поглядывала частенько на Корсакова, даже когда танцевала с другими. Описывала бал она на следующий день с утра. Перебирала слова и жесты. Искала намёки, оправдывала свои неловкие фразы. И каждое слово дышало надеждой. А потом она поехала вместе с отцом с визитом к какому-то отставному генералу. И там… вот там они и пересеклись с Корсаковым. Этот гад лишь холодно поздоровался с ними и отбыл. Катя почувствовала себя пустым местом. Тон вечерней записи был уже другим. |