Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 52 – Мариэль Сальвия

За окном ворчала что-то сонное Степанида, а свекровь прикрыла глаза, и они с Анастасией молчали чуть меньше получаса. Воилада Драгомировна, вероятно, считала. Горынская с мысли её не сбивала.

— Каждую осень считаю, в ту самую дату, – наконец призналась свекровь. – Сажусь вот так, в темноте, и считаю. И каждый раз выходит одно и то же, невестушка, что непомерно дорого. А потом я вспоминаю, что будет, если не платить, и иду платить дальше. – Она повернула голову, и в темноте её карие глаза блеснули сухо. – Ты сейчас думаешь, что вот старуха, заперлась в тайне, как в склепе, и сына туда же тянет. А ты вот что подумай, я ведь не тайну охраняю. Это тьфу, слова на листе. Я расстояние охраняю. Каждый год моего молчания – это вёрсты между моим сыном и тем, кто его ищет. Сорок лет посчитай я эти вёрсты держу, а теперь пришли времена, когда мне придётся выбирать. Молчанием держать уже не выходит. Остаётся только правда. А правда, невестушка, оружие обоюдоострое, и я забыла, как за него браться. Сорок лет в руки не брала.

В темноте раздался странный звук, сухой, как треск ветки. Анастасия не сразу поняла, что свекровь так смеётся.

— Юрист опасный, – коротко улыбнулась Воилада Драгомировна. – Иди спать, Анастасия Олеговна. И вот ещё что… – свекровь помедлила. – Спасибо, что не спросила про страницу. Все бы спросили про неё, а ты про цену спросила. Про цену за сорок лет не спрашивал никто.

* * *

Утро суда началось со сборов, больше похожих на облачение рыцарей в доспехи перед битвой.

Анастасия выбрала для важного заседания любимый серый костюм, в котором выигрывались особо тяжёлые дела. Горынская уже застёгивала трёхголовую брошь на лацкане, когда в дверях кабинета без всяческого стука возникла Воилада Драгомировна. Свекровь оглядела невестку с головы до ног, кивнула, а потом неожиданно сняла с шеи тонкую цепочку с кулоном. Серый камень в оправе старого серебра, неприметный, как речная галька.

— Под ворот, чтоб не видно.

— Что это?

— Камень такой. – Свекровь сама застегнула цепочку у неё на шее. – Ничего не может, не защищает, не греет, судьбу не отводит. Но пока он на тебе, никто со стороны не подслушает, что у тебя внутри творится. Ни страх твой, ни сомнение, ни радость раньше времени. Для юриста оно самое то. Я в нём… – она на миг сбилась, – я в нём сорок лет хожу, считай. Сегодня одолжу на денёк. Сегодня пусть лучше меня читают, чем тебя. Во мне читать, это ж только зубы ломать, я книга старая, шрифт потёртый да древний. Даже Кодексу не по зубам.

— Воилада Драгомировна…

— Молчи. И вот ещё что. – Свекровь отступила на шаг, и посмотрела так, будто оценивала полученный результат. – Там, в зале, будет человек. Может, в сером, может, в чём другом, может, вовсе не человек. Не суть. Не ищи его глазами. Поняла? Что бы ни происходило, но ты не ищи. Он этого только ждёт, как рыбак поклёвки. Работай, как будто его нет. Это, невестушка, единственный способ разговаривать с такими как он, через отсутствие. Сорок лет практикую, действует безотказно. Почти.

В приёмной уже ждали остальные. Горан в чёрном костюме, чёрной рубашке и только галстук у мужа сверкал изумрудной чешуёй. Лицо было совершенно спокойное, а в глазах одновременно дежурили все трое. Забава стояла с портфелем документов в руках, идеально уложенными волосами, и по случаю ведьмочка облачилась в строгую блузку и офисную юбку-карандаш. До этого момента Анастасия думала, что её помощница и не подозревает о существование в мире подобной одежды. Кодекс был безупречен до последней пуговицы, но это не было откровением. Секретарь так выглядел почти всегда. Ныч стараясь не заляпать чёрный костюм настоял на том, чтобы все позавтракали, и отступил, только тогда, когда все съели по одному расстегаю и одному варёному яйцу. Змей вообще с самого прибытия его матери, предпочитал не проявляться.