Книга Храмовница, страница 108 – Елена Тимофеева

— Как почивалось, супружники?

Демира подмигнула и показала большой палец.

— Я тебе уши оторву, поганец! — посулил атаман.

— Злой ты! — вздохнул меньшой братец. — Уйду от тебя!

Халзан подошёл, спокойный, сдержанный.

— Что, как уговорились, ничего не меняем? — спросил.

Начальник кивнул согласно.

— А я почему не знаю? — встрепенулась Демира. — Эй! Вы что удумали? — Она чуть не плакала с досады. — Мне не сказали! Или я не в отряде? Или воюю худчей вас?

— Тише, моя хорошая, не горячись, — Хрюша приобнял её легонько, погладил по плечу. — Тебе не сказали, потому как задумка тут есть особая. Мой тебе свадебный подарок.

— Да? — Она взглянула на него, и за этот взгляд, подумалось атаману, всю землю перевернуть не жалко будет.

— Да, — ответил он, — слову моему веришь?

— Верю! — прошептала она.

Булат с Халзаном молча смотрели на неё, тихую, укрощённую, наперёд зная, какой она предстанет утром нового дня.

Полдела, самая важная половина, пришлась на Яниса — хозяина постоялого двора в Кирхуке. Осторожности и мужества с него требовалось немало. Попадётся, тогда всё пропало. Не выдержит, слаб телом, под пытками выдаст, где разбойники, что замыслили, и кто надоумил в похлёбку сонного зелья подмешать.

Но Янис справился. Хоть и трясся со страху, а всё, как велено было, исполнил. Солдаты, хряпнув с дороги крепкой медовухи, не придирались, что горчит похлёбка, жадно хлебали горячее варево. Лишь начальник отряда скрипнул зубами, поморщился.

— Чегой-то суп у тебя гарью припахивает? Драть твою бабу, за очагом не следит совсем! Копоть с печки в котёл налетела!

— Ну да, ну да, господин! — залопотал перепуганный хозяин. — Баба, дура окаянная, старая стала, не видит ни хрена!

— Смотри, ещё раз подашь пригорелое, на голову тебе вылью! — пригрозил предводитель и велел солдатам укладываться спать. — Завтра с утра все окрестные леса прочешем, сыщем собак смутьянских, ни один не уйдёт! — бахвалялся напоследок. — Всем по заслугам воздадим, привезём государю мешки с головами бунтарскими!

— Нашему бы теляте да волка поймати! — усмехнулся себе под нос Янис.

— Что ты бормочешь, убогий? — сморщился брезгливо начальник, поднимаясь и почёсывая живот. — Чуть свет побуди отряд, понял?

— Понял, господин, всё сделаю! — в пояс склонился хозяин.

И не обманул. Разбудил. Да только не угодливым стуком в дверь, а тычком кулака под рёбра и чужим хриплым басом:

— Хорош пановать, воевода!

Дёрнулся начальник, взвыл от боли. Крепко врезались верёвки в закрученные назад руки. И голова гудела, будто упился накануне до беспамятства.

— Вставай, собака! — Чужие руки легли на плечи, дёрнули вверх.

— Чести много! Сам подымется! — хлестнул полный презрения женский голос.

Предводитель сумел встать, выпрямился, огляделся. Его отряд, три дюжины солдат, босые, в исподнем, со связанными руками, стояли в окружении разбойников. Тех смутьянов, за которыми ехали государевы воины, чьи головы сулили привезти правителю.

— Это и есть мой свадебный подарок? — Высокая красивая девка, одетая по-мужски и в доспехи воинские, прошлась перед рядами пленённых, оглядела их, брезгливо кривя губы.

— Что, плох? — подмигнул атаман. — Не угадал?

— Не добили тебя тогда, сволочь безносая! — Начальник государева отряда сплюнул тягучую слюну.