Книга Храмовница, страница 165 – Елена Тимофеева

— Они при мужьях, — тихим грустным колокольчиком прозвучал родной голос, — и ты при мужьях. Все любовь обрели... Я тоже хочу любви! Отдай его! — хрипло прокричал призрак, сверкнув треугольем клыков в налившихся кровью устах.

— Не отдам! — не устрашилась Демира. — Уходи!

— Жа-а-адная! — Удлинились клыки, потянулись вперёд, царапнув, надорвав уголки губ, и струйки крови потекли по белому подбородку. — Бросила нас, всех бросила, Демира! Отдай мне мужа! — пронзительно завопило видение. — Отдай! Отдай! — Ледяной обруч стиснул голову воительнице, тонкие осколки впились в уши, оглушая нестерпимым звоном.

И не грела больше ладонь Халзана, не давала огня, остывала, деревянными становились пальцы.

Но чистый свет вдруг плеснул слева, и затряслась, изогнулась в корчах мечущегося в ней фантома Форелька, пала на колени. Голова её запрокинулась назад, чернота хлынула из глаз, из ушей, изо рта, полилась по рубахе на пол, собираясь густыми каплями, потекла к кровати, обретая форму руки с длинными пальцами, полезла на постель, к недвижимо лежащему, снедаемому горячкой Булату.

— Не трогай его! — прокричал Далер, и Демира увидела, что свет идёт от него, из груди бьёт широким потоком, жёлто-розовой прозрачью налив тело, серебряной плавью горя во взоре, ковылем лунным блестя в волосах.

Она длинно вдохнула, ощутив позабытый жар внутри, заполняющий сознание, раскрывающийся в груди столепестковым цветком, и выдохнула резко, выбрасывая из себя ослепительный луч, перекрещивая его с лучом Далера и обрубая чёрную нежитную руку, почти сомкнувшую пальцы на горле Булата.

— Я тебя не бросала! И сестёр не бросала, и сродников! — отчаянно прорыдала Демира. — Я смерти у богов просила! Но не вняли мне боги, жизнь оставили! Разве повинна я в этом, Зофья?

— А-а-а-а, — застонал истерзанно призрак. Стаяла чернота с глаз Форельки, озарил свет белое лицо её, возвращая рубиновую краску взгляду и прежние черты. — Больно как! Отомсти, Демира, отомсти! — захлебнулся мукой Зофьин голос. — Когда сквитаешься, обрету покой! — прошептал, угасая.

— Я исполню! — крикнула Демира.

И отхлынул морок, разжала пальцы Форелька, разрывая кольцо, обессиленно опустилась на пол, приникла лбом к засыпанным сухими пряными травами доскам пола.

— Она светом с тобой поделилась, — прошептал изумлённый Халзан, — чтобы ты в нужный час на помощь пришёл...

Далер поднял руки, сомкнул ладони в кулаки, оглядел себя, осознавая случившееся.

— Наваждение! — проговорил, глазам своим не веря, качнулся, ощутив слабину в ногах, сел на сундук.

— Испей, на вот! — Кабарга метнулась к нему, подала чашу с отваром. Далер принял зелье из её дрожащих рук, глотнул, передал Демире. Она попила, протянула Халзану.

— О-ох, — простонал Булат, открывая глаза, — холодно-о-о...

— Булат! Соколик! — Бросилась к нему Демира.

— Братка! — рванулся и Халзан.

— А-а-а, башка трещит! — Булат сморщил нос, провёл по лбу рукой. — Что воняет-то так? — пробормотал. — Демира, — заныл привычно, — Демира!

— Что, мой светик, что? — Засуетилась она, забираясь на кровать, оглаживая его, накрывая одеялом. — Лежи, ты захворал, ты поправишься!

— Пить дай! — потребовал он. — Да не воды! Вина! — закапризничал, хлебнув и отталкивая посудину.

— Плесни, можно, — разрешила Халзану знахарка. Он налил в ендову, поднёс болезному.