Онлайн книга «Храмовница»
|
Пальцы Халзана скользнули в её волосы, перебирая спутанные влажные пряди, и Демира вздохнула: — В баньку бы. Не мылась же с дороги. — К вечеру натопим, — обещал средний брат, — как дела справим. А тебе правда всё равно? — Отстранил её, приподнял над собою, требовательно вглядываясь в глаза. — Что — всё равно? — не поняла Демира. — Что Далер с этой умалишённой! — пояснил Халзан. Хотел сказать с лёгкой издёвкой, а не получилось, выдал свой страх, что уйдёт она к тому, с кем свет делила. Но её ответ прозвучал спокойно, утешительно, прогнал сомнения. — Правда всё равно. Даже хорошо, что Далер с Форелькой. Обо мне меньше думать будет, отеплится в её объятиях. — Да что вы, черти окаянные, спать мешаете! — заныл, просыпаясь Булат. — Пить дайте! Да встать помочьте, на двор мне надобно! Помираю, а они блуд чинят, подлые! — Ах, ты ж мой привереда, вредник балованный! — Демира затормошила его, зацеловала. — Вставай, помогу! Сошли вниз. Булата покачивало, одной рукой за перила цеплялся, другой за братово плечо удерживался, но на входе в трапезную отстранил Халзана, буркнул: — Сам дотопаю, позорно на людях под ручки! Демира лишь головой покачала: — Иди, упрямец, не рухни только, до лавки дотелепай! До лавки Булат доплёлся бледным бледнёшенек, тяжко дыша, в разом взмокревшей рубахе. Сел, отёр пот с лица, оглядел застывших в изумлении товарищей: — Чё бельма повылупили? Думали, подохну? Обрыбитесь! — и показал увесистый кукиш. — Чудо, и только! — молвил Мирон. — Ярёмка тож глазюку свою единственную открыл, и в полном разуме, всё соображает! Бабка-то — ведьма знатная! И внуча ейная! Небось, и мёртвых воскрешают! Кабарга с Форелькой трапезничали у окна, Далер с ними сидел, а дальше место пусто было, разбойники стеснились, на полужопице угнездившись, локтями толкаясь. Освободили лекаркам полстола. — Боятся рядом присесть, — пояснил Мирон, — ведьминой силы боятся. И Далерку теперь боятся, бают, что ведьмаком тоже стал, с этой белобрыской связамшись. Далер спокойно хлебал мучную затируху, с улыбкой поглядывал на сидевшую напротив Форельку. А она на него не смотрела, ела, двигая ложкой, как во сне, медленно, размеренно. Лицо её ничего не выражало, розовые в утреннем свете кристаллики глаз ни на ком не останавливались, никого не видели, вглубь себя смотрели. Она не моргала даже, не вздрагивали пушинки белых ресниц. Точно статуя хладная сидела среди живых, пришелица с того света. Демире не по себе сделалось. — Доброй раницы! — поздоровалась она с соратниками. Те вразнобой ответствовали, желая атаманше светлого дня и долгого здравия. Далер повернулся тоже, сверкнул серебром взгляда, в котором тепло сейчас таяло, умиротворение. — Здравствуй, Демира! С возвращением, Булат! И тебе не хворать, Халзан! Средний брат кивнул, благодаря. А меньшой, приняв от Мирона ковш с водой и выпив половину, утёрся и спросил бесстыдно: — И как оно с ведьмою, а, Далер? Бывший оброчник поперхнулся кашей, закашлялся. Кабарга потянулась через стол, похлопала его по спине. — Ишь, скабрёзник, язык, что помело! — Погрозила кулаком задире. — Ступай, куда шагал, и обратно возвертайсь, возляжь! Отвара принесу тебе, а после уж и поешь! — А что с ведьмой ему? — засмеялась Демира. — Он же сам ведьмак и всегда им был! |