Онлайн книга «Храмовница»
|
— Вы чего тут? — удивилась Демира. — Ничего! — огрызнулся Халзан. — Вон, энтот малахольный! — показал на Далера. — Не справился я, Демира! — признался. — Ничему его не научил! Бестолку! Что в дырявое ведро! Подвёл я тебя, атаманша! — Как так — не научил? Не по зубам наука? — усмехнулась командующая. — Мечом махать — не Форельку тискать, да, Далер? — Да всё ему по зубам! — ответил Халзан. — Другое тут! — Так тугодум он или лодырь? — не поняла Демира. — Быть того не может! Не глупец он! И не ленивец! — Да разума ему боги в голову вложили поболее, чем человеку потребно, — вздохнул Халзан, — вот и речёт он умное, но делу не сподручное! — Что же? — полюбопытствовала Демира. — А что человека убить не может! — пояснил Халзан. — А потому и в ратных уроках всякий раз побеждённым остаётся. И что с ним теперь делать? — Не брать с собой, да и всё. — Сладко жмурясь под солнечными лучами и поплёвывая шелухой от семечек, к ним подошёл Булат. — Вон, пущай навоз на конюшне гребёт, — предложил, — коль не способен мечом махать. Миронке подмогнёт, а то ему и пёрднуть некогда. — Что ж сам не подмогнёшь? — поддерла его Демира. — Ходишь вразвалочку, семки щёлкаешь. Куда вырядился так? — Нравится? — Булатка с удовольствием огладил алую бархатную полу кафтана. — А пуговицы, гли, какие! Серебряные! И тесьма шёлковая, витая! В сокровищнице отыскал богатую одёжу, — упредил её вопрос, — точно на меня шита! Для тебя же старался! — Встал с нею рядом, приосанился. — Скажи, Халзан, гож я к её красе? — прицепился к брату. — Сам знаю, что гож! — заявил, не дожидаясь ответа. — И с виду, и в любви, и в бою! Не то, что писарь твой, Демира! — Ну и что мне с тобой делать? — обратилась командующая к Далеру. — Писарем был и остался? Понапрасну Халзан на тебя время тратил, выходит? Не способный ты к воинскому делу, стало быть? — Так и не так, начальница. — Далер не смутился, не опустил голову, хранил спокойное достоинство. — Чему Халзан учил, я то запомнил, — сказал, — но не по сердцу мне такое ремесло. Я за жизнь свою никого не убил и не хочу убивать. — Ишь ты! — невесело усмехнулась Демира. — Я тоже не родилась убийцей. Мне выбора не оставили! — Выбор есть всегда, — негромко возразил Далер, — остаться человеком или превратиться в зверя. Булат бросил грызть семечки, замер, оглушённый его словами, сжал кулаки. С лица Халзана все кровинки разом отхлынули, он шагнул вперёд, но ни слова не произнёс. Обвинение Демире было брошено, и она ответила, выбрасывая слова, как сгустки крови из разорванного горла: — Тебе-то лучше знать! Ведь не мою, а твою деревню палили в огне! Младенцев в пекло бросали! Сестёр твоих, а не моих бесчестили толпой! С тебя, а не с меня шкуру кнутом ссекали! Докуда распростёрлось бы твоё милосердие, если бы ты надел мои сапоги и прошёл мой путь, Далер? Насколько человечным осталось бы твоё сердце к тем, кто хуже зверей? — Скажи мне! — воскликнул он, бросился к ней, положил на плечи руки, сжал, встряхнул, с мольбой вглядываясь в иссушённые мукой чёрные глаза. — Стало тебе легче? Скольких тебе нужно казнить, чтобы утолить боль? Им несть числа, Демира, они бесконечны, как все человеческие страдания, как само беззаконие! Их смерть твоих родных не вернёт! — Это так, — кивнула она, отстраняя его руки и отступая на шаг, тяготясь близостью человека, не понимающего её, — но отнявшие чужую жизнь больше не имеют права на собственную! А останется ли во мне людское или возобладает звериное, не твоя забота! В моей голове предсмертные крики родных звучат! Я каждый день проживаю под рёв огня и вопли умирающих! И утихнут они лишь тогда, когда мёртв будет тот крючконосый и те, кто приказы его исполняли! И тот, чьи приказы исполняли, Аль Магруф, кровавый правитель Киммерии! Вот они, — повернулась, ткнула пальцем в Халзана, потом в Булата, — со мной моё безумие делят! Они подо мной землю твёрдой делают! А ты обманул меня! Клялся, что ради меня сразишь всех моих ворогов! Что пойдёшь до конца со мной! А теперь что я слышу? |