Книга Храмовница, страница 23 – Елена Тимофеева

— Молись Солнцу, дитя! — успел сказать старик.

Начальник отряда бросил его впереди седла и пустил коня вскачь. Сестёр втолкнули в амбар и заперли. Лязгнул тяжёлый засов, и стихли хохот солдат, топот и ржание коней.

Рика и Зофья кинулись к избитой, растрёпанной Демире, обнялись, смешались слезами. Тайну их золота раскрыли, и всему племени грозило наказание. Им оставалось только молиться, чтобы оно не было слишком суровым. Уповать на милосердие щедрого, дарующего жизнь, тепло и свет бога.

Демира опустилась на колени, подняла руки и принялась читать молитву. И сёстры склонили головы, повторяя напевные строчки. За привычными словами, наполненными истовой верой, утихли рыдания, и вернулась надежда.

Сейчас неважно было, что жрица Солнца осквернена мужским прикосновением и не посмеет вернуться в храм. То, что прежде казалось таким ужасным, свершившись, ничего не весило. Что значит судьба одной жрицы? Демира не думала об этом. Страх за того, кто вырастил и укрепил в жизни, душил, затягиваясь на шее липкой петлёй.

Только бы они не били больше дедушку! Он совсем старенький! Такой хрупкий, уже не плоть, почти дух!

Воспоминание о тяжёлом кулаке предводителя заставило её содрогнуться. В боку до сих пор горело, кололо сотнями игл при каждом движении. Один удар способен искалечить и даже убить! Ничего не значит человеческая жизнь для государя, ценно только золото!

Это сборщики оброка поведали ему о драгоценных жреческих знаках! Прежние поборники и не глядели, из какого металла они отлиты. Медь, серебро ли, золото — всё едино. Выменяли на зерно, на соль, в городе купили, то племени забота — как бога своего ублажить. И равнодушно смотрели мимо, сбирали богатую дань и уходили восвояси.

А Гир Сен ушлым оказался! Даром, что пьян был, а заметил и доложил Аль Магруфу. И Далер, что в глаза ей глядел, добрые слова говорил, замуж звал, не помешал начальнику, а быть может, и сговорился с ним. Что ему мимолётная любовь к какой-то жрице, когда племя золотым рудником владеет! И награда правителя обеспечит безбедную жизнь до самой старости!

А она открыла ему Свет, душой устремилась навстречу, веря, что навсегда изменит его сознание, очистит разум от грязи земной!

Осознание его подлости ударило так остро, что забылась боль в боку. Душевная мука перекрыла телесную, мёртвым холодом сковала нутро, стиснула сердце колючими когтями.

— Это из-за меня! Это я виновата! — простонала Демира, пряча в ладони лицо, не смея смотреть сёстрам в глаза.

— Ты не виновата, — Зофья тихонько погладила её по волосам. — Не твоя беда, что их души подобны бездонным пастям. Ты всегда носила эти знаки и не должна была снимать их, опасаясь, что они подумают.

Шум, плач, окрики послышались снаружи. Рика метнулась к двери, силясь разглядеть сквозь щель меж досок, что там.

— Кронос всевышний! — Она едва успела отскочить назад.

Лязгнул засов, дверь открылась, и, пихая в спины, раздавая тумаки, сквернословя, солдаты стали загонять в сарай жителей деревни. Всех, кого нашли, пройдясь по дворам — баб, стариков, ребятишек.

Испуганные, выброшенные из своих домов, безоружные люди, беспомощно озирались, закрывались от ударов. Дети плакали, бабы голосили, старухи кричали проклятия.

— Вильма! — Зофья первая увидела сестру, бросилась к ней.