Онлайн книга «Храмовница»
|
— Шарлатан! — орал судья, ухватив за грудки лекаря и тряся его, как грушу в вересень. Только вместо плодов из дохтуровых карманов падали глиняные пузырьки и мешочки с порошками. — Обманул меня, змеючье отродье! — Толстые пальцы судьи вцепились в жидкие волосёнки Барсука. — Что ты мне подсунул? Я их все сожрал, а легче не стало! Чуть глотку не порвал, глотая твои пилюли, твёрдые, как камни, и что? — Так вы их ели, уважаемый? — Барсук сумел вырваться, оставив в судейской длани прядь волос, и изумлённо воззрился на служителя закона. — Нет! — Вершитель справедливости издевательски развёл руками. — В задницу совал! Барсук захлебнулся хохотом, не удержался на ногах и осел на пол. — О-о-о, боги всесильные! — стонал, не в силах остановиться. — О-о-о, край света, матушка-земля! Он их ел! — Ты ещё и глумиться будешь, окаянный еретик? — взревел судья и отвесил Барсуку такой пинок по рёбрам, что хохот разом застрял у лекаря в глотке. — Взять его! — велел солдатам. — На костёр чернокнижника! — О нет, послушай, уважаемый! — напугался Барсук, но ему и слова сказать не дали, схватили, заломили руки за спину и потащили к двери. Тут-то и появился на сцене Ливий, имеющий талант оказываться в нужное время в нужном месте. — Дозволь слово молвить, справедливейший судья! — смиренно поклонился он и указал на воющего под солдатскими кулаками лекаря. — Отпусти этого человека! Он не обманывал тебя и не желал тебе зла! — Заступаться за шарлатана? — Морда блюстителя закона побагровела. — За ним захотел? Но Ливий склонился к судье и что-то быстро-быстро зашептал ему на ухо. Сперва служитель Фемиды слушал с недоверием, потом складки на лбу его разгладились, и он спросил, понижая голос: — И помогло? — Жизнью клянусь! — уверил Ливий. — Вот истинно говорю тебе, сесть на задницу не мог, а как по нужде, так с кровью. А энти бобы повставлял… — Тихо ты! — Судья зажал ему рот ладонью и оттащил в сторону, чтоб солдаты не слышали. — В них пчелиный воск, свиное сало, облепиховое масло и настой целебных трав, — принялся перечислять вор, — чистый бальзам! И кишка обратно утянется, и шишки уйдут, и срать без слёз будешь! А названье твоей хворобе — почечуй, и всякий человек, кого боги могутностью не обделили, той напасти подвержен! Судья ещё раз оглядел его, гася последние искры ярости в глазах, и протянул серебряную монету: — Бери да помалкивай! Узнаю, что языком трепал… — Что ты, что ты, справедливейший, как можно! — Ливий проворно спрятал в рукав денежку и поклонился до полу. — Благодарю тебя, закон наш великий, здравия тебе и долгих лет! — Эй, лекарь! — не слушая его, окликнул судья Барсука. — Ещё мне таких пилюль кубышку сработай! Так своевременное вмешательство вездесущего ворюги спасло Барсука от неминуемой гибели и сделало его верным товарищем, точнее, вечным должником рыжего прохиндея. Впрочем, за то, что нынешней дождливой ночью из тёплого дома вытащил, Ливий с ним сполна рассчитался. За такую плату можно десяток калек на ноги поставить, не то что одну девку. Она лежала животом вниз на широкой кровати, бездвижная, безмолвная. Растрёпанные косы разметались по подушке. Барсук подошёл, откинул укрывающий её кусок старого, застиранного холста, оглядел иссечённую спину. — Чё делал? — спросил. |