Книга Храмовница, страница 73 – Елена Тимофеева

И с братьями атамана по зыбкому краю ходит. Булат её открыто в свою постель тащит. Халзан вздыхает молча, смотрит, как на статую богини дождя засушливым летом. Она ни тому, ни другому повода не давала. Но, если бы, как собака цепная, границы свои охраняла и лаяла, едва на горизонте чужака завидит, ничего бы не поменялось. Она единственная женщина в отряде, и не избежать ненужного внимания, как ни старайся. Не будь щедры к ней боги, наделив красотой, не братьев восхищённые взоры на себе ловила бы, а простых разбойников. Не обошлось бы сторонённо жить, родись хоть трижды дурнушкой.

"Будь что будет, " — решила она, засыпая. Придут неприятности, встретит и разберётся, а пока что ещё ничего не случилось.

— Вставайте! Тревога! Облава! — прозвучал второй, если не третий окрик, а первый она в дрёме прослушала.

Вот и свершилось! Сон как рукой сняло. Кляня себя за недогляд, ведь знала же, знала! — Демира вскочила на ноги, схватила лежащий в изголовье топорик и, как была, в нижней рубашке, выскочила из комнаты.

Миг лишь промешкала, а внизу уж свалка кипела. Спасибо раззяве-хозяину, что в верхней люстре лампады забыл погасить, светили хоть. В темноте-то их перерезали бы всех, как свиней.

Разбойники, поднятые с кроватей в исподнем, вооружённые тем, что похватать успели, хлестались с солдатами в железных доспехах. Один по лестнице бежал, скаля зубы и что-то крича, не разобрать было среди прочих воплей.

— Иди сюда, иди! — Демира отступила назад, прислонилась спиной к двери, подняла топор.

— Куда супротив щита твой тесак капустный?! — проорал, взлетая на последнюю ступень, солдат.

— А сюда вот! — Она скользнула на пол, стремительно, будто капля воды с мокрой крыши, на спине прокатилась прямо ему под ноги, коротко рубанула. Тёплая кровь брызнула ей в лицо, солдат заорал, оседая вниз обмякшей кучей.

Демира не разглядывала, куда попала, по хозяйству его мужицкому или вбок по бедру. Отшвырнула с дороги прочь, ступила на лестницу и внизу увидела лучника. Удобно устроившись за опрокинутым столом, он целил в голову Хрюше, сцепившемуся с противником врукопашную.

Главарь разбойников побеждал. Свалив на пол врага, прыгнул на защищённую доспехом грудь, сдавил пальцами бычью шею, и меткий стрелок поспешил на подмогу товарищу. Вот-вот отпустит тетиву, пошлёт стрелу, и острое железо навек успокоит горячего атамана.

— Хрюша, сзади! — заорала Демира, прыгая через перила на лучника, сминая его, сбивая с ног. Через стол перелетели, покатились, она головой приложилась об пол, ругнулась, вскочила. Не примериваясь, махнула топором. По воплю поняла, что попала. Поскользнулась на пролитой крови, свалилась на спину, так, что ноги кверху, и рубашка чуть не до горла задралась, всему люду честному обзор на голый зад открыв.

После краснеть от срама придётся, не до того сейчас! Демира вскочила на ноги, кинулась к противнику, ударила. Вырвала из расколотого черепа топор, огляделась, а уж и свалке конец. Разбойники солдат добивали, и лишь один из своих сидел на полу, не двигаясь, опустив голову на залитую кровью грудь.

Караульных, должно быть, тихо стрелами поснимали, коль в дом ворваться смогли. Не предупредили об облаве дозорные, не успели, из своих не спал кто-то и поднял всех. Прав оказался Халзан, не подвела его чуйка.