Книга Бессмертная, страница 4 – Елена Тимофеева

— Вот и я не смогла! — отрезала принцесса. — Девки, — кликнула служанок, — принесите поесть! С рассвета в дороге, а до стола ещё когда!

— А что, жених совсем уж плох? — осторожно спросила Валерия. — Я слышала, он царь.

— Он царь, — кивнула Ария, ощутив вдруг странный щем в груди, — и неплох. Он красив, и молод. И, если верить тому, что говорят о нём, храбр. Но я видела, как ты смотришь на дядьку! — добавила она с горечью. — И видела, как смотрит дядько на тебя! Как тают ледники в глазах Бессмертного, когда говорит он о моей королеве! А каким огнём горел взор инквизитора Кронии, когда приехал он за своею Гарканой!

— Ты знаешь инквизитора Кронии? — живо спросила Валерия.

— Доводилось видеть, — ответила Ария, — а тебе до него что?

— Это ему я обязана тем, что стала женой министра и ношу его ребёнка, — призналась Валерия.

— Боги знают, как сплести людские дороги и судьбы. — Принцесса смотрела на своё свадебное платье, и колючей болью был наполнен её взгляд.

— Ну, полно! — Валерия нерешительно обняла её, притянула к себе. — Как знать, может быть быстрее забьётся твоё сердце рядом с этим царём…

— Моё сердце — да, быть может, — не отрицала Ария, взглянула на рубин в перстне на своей руке, — а вот сердце царя будет хранить молчание, — добавила уверенно. — Я для него — лишь та, кто освободит его страну от Дагона. Воин. Избавительница народа от чудовища. Героиня. Но не любимая.

— Знать ли нам, какими путями мы ходим? — возразила Валерия. — Время покажет, кто ты царю.

— Скажи, Валерия, — Ария повернулась к жене министра, взглянула с мольбой, — там, в северном гарнизоне, не знала ли ты молодого воина, Рихарда?

— Знавала, — кивнула она, — он усердный ученик и хороший солдат. А тебе что до него?

— Он, — сдавленно проговорила принцесса, — единственный, кто любил меня.

Ария выбрала себе молочно-белый покровный плат, расшитый гербами Руаны — золотые драконы и мечи украшали тонкое полотно.

На свадебной церемонии принцесса была великолепна. Сваты нарадоваться не могли. И учтива, и скромна, и умна не по годам, и обряды знает, и честь старшим воздала по обычаю. Но лишь королева и магистр, сидевшие рядом, видели, чего это ей стоит. Пару раз Ария едва успевала отвернуться, чтобы сваты не увидели слёз в её глазах.

Демира тоже прятала за напускным спокойствием и весельем тревогу и волнение. Когда невеста, принимая из рук руанского старейшины золотое блюдо с отборным зерном, по обычаю склонила голову, вознося молитву, почувствовал магистр смятение королевы, нашёл под столом её руку и крепко сжал в своей.

— Сорвётся, — одними губами прошептала Демира, наклоняясь к нему так, что её щека почти коснулась его щеки.

— Не сорвётся, — рука Арий Конрада крепче сжала её ладонь, — выдержит.

Принцесса подняла голову. Лицо её было спокойно и чисто, но так бледно, что казалось лицом призрака. Старейшина возложил на её лоб сухую коричневую руку и произнёс благословение.

— Теперь я могу уйти, — тихо сказала королева, но не сделала попытки отнять свою ладонь из руки Бессмертного.

Её рука была холодна и тверда, будто из застывшего дерева, совсем не похожа на горячие ладони Демиры в ночи похода к Белой пустыне.

— Дальше будет пир. Завтра с рассветом пустимся в путь, — добавила она.

— Я провожу тебя, — сказал Арий Конрад.