Книга Бессмертная, страница 76 – Елена Тимофеева

— Но я рождена для битвы, не для любви, — заметила она с горечью.

— Да будто бы? — услышала позади низкий насмешливый голос.

Ария обернулась. Последний из Сов вошёл неслышно, даже дверь не скрипнула. Она подбежала к нему, обняла, расцеловала горячо.

— Где же ты был, Бессмертный? — всхлипнула, разом растеряв всю стойкость духа. — Я так ждала тебя! Почему, когда ты нужен, ты далеко?

— Дитя неразумное, я рядом был, — магистр встряхнул её легонько, погладил по плечам, — я вовремя успел, Ария.

— А королева моя? — спросила она.

— А королева, — улыбнулся Бессмертный, — моя!

— Край света! — негромкий смех Демиры заставил их обернуться.

— Ты так и остался мальчишкой, Арий Конрад, — сказала она, проходя в комнату, — тем, кто мечтал когда-то возглавить свой орден. Бахваляешься, что королева Руаны любит тебя?

— Демира, да я всего-то… — попытался оправдаться Бессмертный, но она не дала ему договорить, лишь рукой махнула.

— Правильно бахваляешься! Что истина есть, то прятать незачем. Мороз крепчает, — добавила со вздохом.

— Замёрзнешь — согрею! — не полез за словом в карман Арий Конрад.

— Да кто бы сомневался! — невесело усмехнулась Демира. — Холодом и измором будет брать нас Безликий, — сказала, — хитёр. К себе заманить хочет, в расставленные ловушки, как тебя, — кивнула Арии и добавила с досадой: — Феанор-то что? Пожалел тебя или ты сама его близко не подпускала?

— И то, и это, — ответила Ария, — но не потому, что берегла себя для великой битвы. Тут другое. В двух словах не обскажешь.

— Это у вас родовое, Демира! — фыркнул Арий Конрад. — Стены строить — мастерицы обе!

— Чего ты резвишься, я не пойму. — Она пожала плечами. — Силён наш враг, и все объединиться должны! Не до любви покуда, в живых бы остаться, Норта сокрушить, вот тогда и о любви говорить будем.

— На слове ловлю тебя, Демира! — подмигнул ей магистр.

— Да слово моё крепко, Арий Конрад, — уверила она. — Был бы крепок так же удар по Норту, как слово моё! А пока лишь мороз крепчает, и не видать нам подмоги. Ливий в столице оборону держит, а Чёрный Велор, должно, посчитал для себя неразумным идти в Ледяные скалы. Вот отряду Феанора давно пора прибыть бы, да, видно, не дошли. Как знать, какой подарок от Норта на пути своём встретили.

— Горячие объятия, пёсий ты сын! — Феанор рванулся, сумел чуть подтянуть ногу, разглядел петлю стремени. — Доберусь до твоих скал, сочтёмся, пылкий любовничек!

Подсунул нож под бок коня, перерезал ремень, освободился, поднялся. Глянул вокруг. Незримая стена огня шла на него, таял снег, паром обращалась вода, и сквозь белый туман видел государь выжженную землю и обугленные трупы лошадей и солдат своих, что не успели уйти от страшного пламени. Горячий воздух обжигал горло. Мешкать было нельзя, был дорог каждый миг.

— Прости, Забар! — сожаление прозвучало в голосе царя, но выход из огненного ада он видел лишь один.

Точно примерившись, ударил коня ножом между передними позвонками, выдернул лезвие, длинным взмахом распорол живот, взрезал грудную клетку. Невидимый огонь приближался, медленно, неотвратимо.

Феанор упал на колени, обеими руками, сколько мог захватить, выгреб из брюха тёплые внутренности, отбросил подальше. Вытащил кусок кишки из лошадиных потрохов, обрезал. Зажав между пальцами, быстро протянул, выдавливая содержимое, завязал узлом один конец, раскрыл другой, быстро надул, закрыл, чтобы не выходил воздух. Сбросил плащ, меч, взвыл, когда волна раскалённого воздуха коснулась волос, сорвал с пояса фляжку, вылил остатки воды на голову. Быстро вполз в лошадиное брюхо, свернулся, как дитя в утробе матери, подобрав к животу колени. Закрыл края брюшины. И вовремя.