Книга Бессмертная, страница 96 – Елена Тимофеева

Воины Пиара вперёд ушли, и остались руанцы хоронить павших товарищей. Тогда-то и сказали ему, что не было на ладье Медведицы, тут она, среди погибших. А погребальный костёр уже пылал, ночь превращая в день, и не разобрать было в огне, чьи тела сгорают в нём. Потом возле берега отыскал Сван Молот её пробитые мечом окровавленные доспехи. Страшный смертельный удар нанёс чей-то меч, разрубив сталь. Не выживают после таких ударов.

И пришлось принять страшную правду. Вот пустые доспехи, а тело её, обмытое и убранное, там, на ложе погребального костра. Погибла Медведица. Два дня не уходил он, пока горел огонь, хороня павших, и когда пламя горой янтарных углей обратилось, низко поклонился этому месту и пошёл туда, где стонала, взятая в кольцо осады, столица.

Всё внутри него выгорело с тем костром. До сей весны, вновь в зиму обратившейся, когда посмел мечтать дерзко и напрасно о руанской королеве.

— А я, последнее, что увидеть успела, как рванулся ты к морю, к стоявшей у причала ладье, — вспоминала Медведица, — после уж оттеснили меня вороги и не видела тебя. Слышала, что кричал, чтоб на ладью садилась. И не знала, что один против полдюжины бьёшься.

— А дальше что было? — Сван Молот не отрывал от неё взора.

Они стояли у костра на площади, и в этом огне, мирном, призванном обогреть воинов в морозную ночь, другое, погребальное пламя виделось им.

— Меткий удар супостата пробил кирасу, и очнулась я уже на лодке. Подобрал меня глухонемой рыбак с острова Форс, падальщик, кошели сбирал с мёртвых, — продолжала рассказывать Медведица, — и в той лодке был Хольгер, сильно обожженный, с пробитой грудью, он был ещё жив. По ладьям, плывущим к столице, солдаты Пиара открыли огонь с баллист, и горящее ядро пробило днище того корабля, на котором, как я думала, был ты, Сван, — закончила она.

— Это Хольгер тебе сказал? — охнул Сван Молот. — Да как же он мог сказать, что я был там, коль меня там не было?

— Он сказал, что все погибли, все, — Медведица отвернулась, смотрела на огонь, — я была так слаба, что едва могла спросить его. Когда плыли мы к острову Форс, я видела, как тонут в море обломки горящей ладьи. Хольгера живым до суши рыбак не довёз. А дальше всё было просто. Много дней провела между жизнью и смертью, но боги пощадили меня. А когда оправилась, осталась на острове. Так и жила там, служила сначала царю Ульриху, а как отправился он к престолу Кроноса, так стала служить сыну его, Феанору. Раз в году плавала в Лемурию, чтобы навестить тех, кто заменил мне семью. Да уж более семи лет, как не к кому ездить, время не щадит никого.

— В это поверить невозможно! — Сван Молот покачал головой. — Полжизни мы считали друг друга погибшими, но были живы! Ведь прошло почти столько же лет, сколько нам тогда было, Медведица!

— Я на острове жила, и мало интереса мне было знать, как живут соседи, — пояснила она, — не слыхала никогда, что Северным гарнизоном руанской королевы командует Сван Молот. Да и государь мой, Феанор нечастым гостем был в Руане. Остров, уединённая жизнь у нас. Но это чудо, Сван! — воскликнула она. — Это самое великое чудо, что довелось мне зреть за всю жизнь! Ты жив!

— И ты жива, Медведица!

Они шагнули друг к другу, обнялись крепко.

— Что же нам теперь делать? — спросил руанский воевода.