Книга Лучшая доля, страница 49 – Вера Окишева

— Что с вами? — удивилась Светлана Игоревна, терпение которой было не безгранично. Женщина попыталась отойти от манаукца на пару шагов, но его хватка была не по — земному крепка, да и вокруг очень много народу, ожидающего прибытия транспортёра. — Я вам не позволяла так вести себя со мной. Даже намёка не давала!

Хорошая отповедь, не мог не признать ши Семионт, мысленно одёрнув себя за спешку. Но как же приятно видеть реакцию на себя у госпожи Богомоловой. Она уже не ледяная и строгая, как при первых их встречах, даже чуть не накричала на него, разволновавшись.

Светлана уговаривала себя потерпеть, слишком она хотела попасть в театр, вот только кавалер вдруг стал вести себя слишком нагло и волнующе. Срамных намёков не делал, но позволял себе перейти границу дружеского общения к более интимному, нарушая личное пространство и волнуя собой воображение женщины. Светлана и так никогда не отличалась высоким ростом, а перед Амритом, пусть и на каблуках, вообще казалась хрупкой и беззащитной. Издёрганная нервным потрясением, госпожа Богомолова всё же позволила мужчине завести её в вагон транспортёра и усадить в кресло. С любопытством оглядывая стены вагона с огромными овальными окнами, Светлана заметила карту с остановками, а также световой индикатор, указывающий, к какой остановке приближается транспортёр. Диктор приятным голосом сообщил о закрытии дверей и важности культурного поведения пассажиров в самом вагоне.

— Удобные кресла, — заметил ей Амрит, подмигивая.

Сидения были рассчитаны на габариты не только манаукцев, но и нонарцев. Представители обеих рас отличались крупными формами, поэтому Светлана свободно чувствовала себя. Она кивнула ши Семионту, украдкой поглядывая на других пассажиров. Уже прошло больше восьми лет, как манаукцев приняли в Союз Свободных Рас, а предвзятое отношение к ним среди землян осталось. И сейчас многие с осуждением смотрели на Светлану Игоревну, а она смело отвечала им, не желая стесняться своего выбора. Ей нравились манаукцы, даже несмотря на их взрывной характер, они никогда не лгали, считая это ниже своего достоинства. Их прямолинейность подкупала, как и нежелание отступать от намеченной цели. А комплексы, без которых, наверное, не мог ни один из них прожить, заставляли чувствовать к ним чуть ли не материнскую жалость. Лишь Амрит не вызывал в Светлане Игоревны жалости, скорее настороженность.

Задумавшись над извечной неприязнью двух рас, брюнетка вздрогнула от неожиданности, когда горячая ладонь накрыла её пальцы правой руки, легко сжимая.

— Нам скоро выходить, — опять слишком интимно шепнул манаукец ей на ушко, от чего жар окатил всё тело женщины.

Она играла с огнём, а манаукец с ней. От Светланы Игоревны не укрылся самодовольный блеск в его глазах. Он был горд собой и всячески показывал окружающим свою спутницу. Паяц, не иначе.

Чем отличались мужчины манаукцы от землян? Всем. Это было видно в каждом движении Амрита, который рукой отталкивал любого, кто нечаянно мог задеть Светлану. Он не сводил с неё своего взгляда. Предугадывал любое неудобство. Даже букет цветов взял, чтобы госпоже Богомоловой было легче идти. На платформе перед сектором развлечений общего уровня как обычно полно народу. Но впервые Светлана не чувствовала себя невысокой и невидимой. Никто ни разу не толкнул её, не отдавил ногу. Она шла, поражённо восхищаясь своим кавалером. Никогда прежде ни один из её поклонников не обращался с ней подобным образом. Словно она хрустальная. Или знаменитость, которую вели сквозь толпу репортёров по красной ковровой дорожке. Сравнение усилилось, когда они подошли к театру и под ногами оказались красные мраморные плиты.