Книга Лучшая доля, страница 50 – Вера Окишева

Взяв букет, Светлана спряталась за ним, украдкой поглядывая за Амритом, показывающим билеты контролёрам, за спешащими к театру жителями станции, которые в основном были унжирцами. Яркие, красивые в очень броских нарядах, они выгодно выделялись среди строгих вечерних платьев и костюмов землян. В фойе Светлана заметила представителей Манаука в сопровождении своих дам, красноглазых красоток. Манауканки были выше и чуть крупнее среднестатистической землянки в силу модифицированных изменений. Госпожа Богомолова зябко поёжилась, вдруг поняв, что любая из них может вызвать её на поединок, если вдруг заподозрит в осуждении или ей покажется внимание к собственной персоне со стороны Светланы Игоревны слишком пристальным. Взрывной нрав манаукцев заставлял беспокоиться.

— Что-то случилось? — горячая ладонь вновь очутилась на бедре госпожи Богомоловой, а её хозяин как специально шептал, чтобы еще больше заставить нервничать.

— А почему вы не выбрали себе спутницу среди своих? Ведь есть же среди них те, кто ещё способен рожать, — очень тихо шепнула та в ответ, так же слегка касаясь губами мочки уха мужчины.

Семионт прикладывал все усилия, чтобы не сграбастать госпожу Богомолову в крепкие объятия, не прижать хрупкое тело к своему горячему паху, в котором занялось пламя. Любимая словно не понимала, что в опасности, она ласкала его слух своим шёпотом, дразнила своим запахом, который смешался с ароматом орхидей. Амрит сжал руки, которые так и тянулись зарыться в иссиня-чёрные локоны. Хотелось расплести их, рассыпать по плечам. Обнажённым плечам в полумраке своей спальни, где он бы целовал персиковую бархатистую кожу, изучал бы россыпь родинок. Ни одна манауканка не могла похвастаться таким тёплым цветом кожи и уж тем более милыми созвездиями тёмно-коричневых пятнышек.

Амрит с трудом сглотнул и выпрямился, прожигая жадным взглядом Светлану Игоревну. Она же даже не заметила, что творила с манаукцем. Он поздравил себя с тем, что спас любимую от изнасилования. Просто спас, а ведь мог и не спасти. Если бы она не отвернулась, если бы не отстранилась, то он потерял бы самоконтроль. Госпожа Богомолова для Амрита была запретным плодом, который хотелось вкусить до онемения пальцев, до зубного скрежета.

Но вот серые глаза с мелкими карими крапинками требовательно воззрились на манаукца, и вновь бурная фантазия нашёптывала, что в зале будет темно, а места у них на отдельном балкончике. Паника захлестнула Амрита, когда он вдруг понял, что ему очень нравится идея под звуки представления получить не только эстетическое удовольствие, но и плотское.

— Кхе, Светлана, я не уверен, что…

Брови брюнетки взметнулись вверх, а ладошка прикрыла рот.

— Ой, простите, я забыла, что это тайна. Я никому не говорила, простите. Мне столько раз шия Махтан твердила не распространяться на эту тему. Но я подумала, что с манаукцем можно об этом поговорить. Простите, я не должна была о таком спрашивать.

— Ничего в этом тайного нет, — отозвался Амрит, забавляясь яркими эмоциями, которые рождались в нём только лишь от наблюдения за землянкой. — Не стоит так переживать. Земные спецслужбы давно узнали об этом от тех же унжирцев.

Он тут же отмёл идею уйти домой. Не мог он отказаться от неё сейчас, когда пройден такой путь. Он не мальчишка — перетерпит. К тому же госпожа Богомолова не поймёт его предложения уйти за семь минут до начала представления. Он видел, как она была встревожена, как нервно сжимала пальцами букет, оглядывалась по сторонам, словно чувствовала себя не на своём месте. Нахмурившись, Амрит оглядел фойе театра, отмечая пару своих соотечественников. Яркая манауканка в золотистом платье выглядела очень красивой — высокая, стройная, молодая. Спутником её был знакомый Амрита — Толон, местный заместитель начальника безопасности. И именно на них смотрела госпожа Богомолова украдкой.