Книга Лучшая доля, страница 53 – Вера Окишева

А госпожа Богомолова не могла не реагировать на милую ласку мужчины. Она не была робкой, скорее бережной. От выпитого шампанского на душе стало тепло, спектакль будоражил накалом страстей. Любовь, казалось, царила вокруг, витала в воздухе. Близость манаукца тревожила одинокую душу женщины, и она понимала, что невообразимо быстро поменяла своё отношение к Амриту. Ей льстило его внимание, она чуть-чуть гордилась собой, ведь она была важна для этого мужчины.

Когда же зал затопил свет, брюнетка даже не вспомнила, чем закончился спектакль, так сильно увлеклась мыслями о манаукце. Он помог ей подняться, а затем придержал в своих объятиях, разглядывая её. Светлана сама зачарованно смотрела в алые глаза, не понимая, почему стоит, чего ждёт.

Желанная, стройная, чуть раскрасневшаяся. Мужчина не мог отпустить её сейчас, не мог сорвать полог волшебства, которым накрыли их унжирские мастера лицедейства. Амрит вспомнил, что землянки любят смелых и дерзких. Если бы они были на Манауке, он бы не позволил себе подобного, но он не дома и рядом с ним не манауканка, которая сама решала кому отдать себя. Землянки ждут и выбирают сильнейшего.

Ласково погладив Светлану по щеке, Амрит дал ей шанс остановить себя. Один стремительный миг, прежде чем склониться к её губам и завладеть ими, накрыть своими, испить их сладость, смешанный со вкусом шампанского, приоткрыть, заполнить собой. Пройтись языком по зубкам, подразнить, заставить привыкнуть, дать понять, что это не просто так. Это не блажь, это настоящие чувства, которые полыхают в груди, заставляют сердце бешено биться. Легкий стон Светланы взорвал плотину самоконтроля манаукца. Он крепче прижал к себе женщину, смелее зарываясь рукой в волосы, массируя пальцами затылок, не позволяя ей вырваться.

Робкие ладошки легли на его плечи. Госпожа Богомолова, прикрыв глаза, отдавалась давно забытому чувству. Словно порывом сильного ветра её вернуло в беззаботную юность. Отцветшие воспоминания наполнились яркими красками, а тело ожило. Как же давно она не целовалась, словно в прошлой жизни. Но даже тогда эмоции не захватывали её полностью, не отрывали от реальности, заставляя забыть, где она находится. Лишь крики «Браво!», неожиданно взорвавшие пространство вокруг неё, вырвали Светлану из крепких объятий Амрита.

Она испуганно воззрилась на манаукца, обжигающего её страстным взглядом, полным порочного желания. Женщина прикрыла ладонью покрасневшие губы, собираясь с мыслями. Что на неё нашло? Почему? Зачем он поцеловал её? Или она его?

— Простите, — смутилась она, отворачиваясь.

Зрители купали вышедших на сцену актёров в овациях, некоторые ручейками стекали к выходам. Сбежать не получится, это Светлана поняла особенно остро, когда тяжёлые горячие ладони легли ей на плечи.

— Это я должен просить прощения, — мягкий шёпот и горячее дыхание на макушке, шевелящее волосы. — Я поспешил. Вы не готовы. Прошу прощения, я постараюсь держать себя в руках. Клянусь.

То, что он ошибся, Амриту было понятно и без объяснений. Он хорошо изучил теорию, но вот не удержался — сплоховал. Поцелуй должен был быть в конце свидания, а не во время него. Нужно было потерпеть до дома. Лишь расставаясь, женщина дарила свою благосклонность и аванс на следующее свидание, а он украл этот поцелуй. Сорвал его, словно цветок, и, кажется, всё испортил. Амрит боялся опустить руки, страшась, что стоит это сделать и Светлана убежит от него, проклиная. Она чуть дрожала, опустив голову, молчала, как будто ждала подходящего момента для побега.