Книга Чужая жизнь, страница 85 – Вера Окишева

— Тётушка Мари, зачем вы встали и с кем разговариваете? — вдруг раздался молодой женский голос и вскоре мы увидели брюнетку примерно сорока лет. Она отвела мою тётку от замка и, внимательно оглядев, нас спросила:

— А вы кто?

— Меня зовут Кэйт Гофман, я приехала к тёте в гости, повидаться.

— Племянница? А мы не знали, что у неё есть племянница, — это незнакомка сказала мне, уже открыв дверь. — Проходите. Меня зовут госпожа Миллер, я сиделка госпожи Гофман. Мы не знали, что у неё есть родственники. Меня определил ей попечительский совет при нашей церкви.

Женщина явно нервничала, она отвела тётку в комнату, а нас провела в гостиную.

— Госпожа отписала жилблок церкви? — строго спросил Тамино, а я стала оглядывать гостиную. Мебель не изменилась, старый диван, на котором спали наши родители, на стенах портреты. Я не удержалась и подошла к ним. Я узнала отца, мать и тётку. Были также фотографии, очень старые и незнакомые. Я искала признаки своего существования и не находила.

— Нет, нет, не отписала, просто она наша прихожанка, а болезнь её подкосила, вот меня и приставили к ней. Мы искали её родственников, но не нашли. Точнее архивы сказали, что у неё нет родственников.

— А как давно вы делали запрос? — уточнила, оглядываясь.

— Может восемь лет назад, может семь. До меня другая сиделка была, — объяснила госпожа Миллер, общаясь исключительно с Алиасом, который сел на диван, положил локти на колени и недовольно крутил обручальное кольцо на пальце.

— Вы не подумайте, наша церковь не секта какая, у нас всё официально.

— Посмотрим, — ответил ей Тамино.

Женщина подобралась, напряженно глядя на альбиноса, я же у неё уточнила:

— А вы не видели старых альбомов со снимками?

— Нет, госпожа Гофман сама не помнит где они. Постоянно ищет, а я приборкой занимаюсь раз в неделю и тоже не видела нигде.

— А соседи старые, не знаете? — продолжила я допрос, медленно перемещаясь по гостиной.

— Соседи? Есть господин Шварц, он многих помнит, а вы кого-то ищите?

Я кивнула. Себя я искала, саму себя.

— Дорогая, сходи к соседу, а я поищу здесь, — предложил Алиас.

Я посомневалась, разглядывая пожелтевшие снимки в отработавших своё рамках. На них была только тётка, или одна, или с подругами, пару раз нашла отца. Куда же делись наши вещи?

— Я у тёти спрошу сначала, — ответила и пошла в комнату, куда госпожа Миллер отвела её.

Тётка Мари сидела на кровати и смотрела перед собой. В комнате не было ни одного монитора, иллюминатор закрыт жалюзи.

— Кто это пришёл? — оживилась она, заметив меня.

— Меня зовут Кэйт, я ваша племянница.

— Какая красивая девочка, у тебя глаза красивые, — с тёплой улыбкой заявила она мне, а я, приглядевшись, узнала, наконец, свою родную тётку, которая выставила нас с сестрой в коридор, кидая чемоданы. Как она тогда на нас кричала, лицо её было тёмным и пугающим, а теперь серое, морщинистое. Глаза потухли, волосы побелели от седины.

— Вы помните своего брата?

— Брат? Где он? — спросила она. — Почему он не приходит? Я бы чаем его напоила. Я бы напоила брата, если бы он пришёл. У меня есть брат. А ты кто?

— Я его дочь, ваша племянница, — устало шепнула, понимая, что потерпела очередное фиаско. Она не помнила даже отца, а обо мне и подавно не вспомнит.

— У меня тоже есть дочь. Видела её? Она там сидит. Красивая, — я обернулась на дверь, куда указывала мне тётка. Голос госпожи Миллер слышался из гостиной.