Книга Байронический тип, страница 22 – Антонина Крейн

Я застонал и закрыл лицо руками.

— Ненавижу себя.

— Не стоит. Оставь эту роль кому-нибудь другому: желающих наверняка найдется немало. Лучше добей их: будь от себя в восторге.

Разомкнув пальцы, я сквозь них свирепо уставился на Феликса:

— Ты не помогаешь.

Он хитро прищурился:

— А по-моему, ты сейчас улыбаешься.

— Нет, – запыхтел я и поджал предательски приподнявшиеся уголки губ.

А потом бросил еще один взгляд на потолок, где уже потухли сиявшие прежде защитные руны.

— Ты считаешь, Керув видит во мне этого будущего… Повелителя Проклятых? – спросил я. – И поэтому мог спрятать в подаренный артефакт что-то вроде бомбы?

— Бомбы вряд ли. Он все-таки херувим, эй. А вот отслеживающие чары – легко, как мне кажется.

— А что насчет слов Алекто, была ли она права? – Я сжал кулаки. – Скажи мне честно: в Небесных Чертогах меня могут счесть слишком опасным и казнить за мой дар?

Феликс внимательно посмотрел на меня.

Пауза. Долгая пауза, разбиваемая лишь пением соловья за приоткрытыми окнами.

— Не думаю, – сказал он наконец. – Я даже не представляю, что должно случиться для этого. Я знаю как минимум о двух случаях, когда те, кто должен был быть на стороне света, пошли тропой убийств. Страшных убийств. – Глаза Рыбкина вдруг потемнели от ярости, будто на морской поверхности раскрылся водоворот. – Но даже их не казнили, а просто заключили в Беззвездную Тюрьму.

В его голосе мне послышалось неожиданное сожаление, и я уже хотел расспросить подробнее, но Феликс цокнул языком и, не давая вставить и слова, продолжил:

— Надо отдать должное Алекто: она сумела поколебать твою уверенность в происходящем.

— Будто она у меня когда-то была, – буркнул я.

— Вот именно. И хотя некоторые в Ордене действительно относятся к тебе с опаской, демоница беззастенчиво сгущает краски и выворачивает смыслы наизнанку. Ведь во главе Небесных Чертогов стоит Михаил, а он не идиот. Он знает, что не талант определяет человека, а человек использует талант. Нормальные люди не называют злодеями тех, кто умеет стрелять из пистолета или занимается боевыми искусствами, так? Да, сплетников полно везде, но ты работаешь не с ними, а со мной, Гавриилом и Михаилом. Если бы ты вызвал подозрения у наших белокрылых шефов, то тебя бы в принципе не допустили до экзамена на стража. В конце концов, вспомни: суровый небесный папочка видел и твое досье, и твои мысли – и счел тебя настолько заслуживающим доверия, что позволил поступить на службу.

— Твои слова успокаивают, – заявил я крайне чинно для человека, который скукожился в компьютерном кресле. – Однако, как и сказала колдунья на балу, друзей стоит держать близко, а врагов – еще ближе. Что, если Михаил одобрил мою кандидатуру, исходя из этих соображений? И, как сказала Алекто, надеется контролировать меня?

Феликс какое-то время молчал, словно прикидывая возможность такой подоплеки.

— Сомневаюсь, – покачал головой он. – У меня нет доказательств обратного, но, мне кажется, шеф чаще действует прямо, нежели строит многоходовочки. У него слишком много работы для того, чтобы развлекаться плетением интриг.

Рыбкин тяжело вздохнул, и я почувствовал укол вины за то, что пытаюсь заставить его сомневаться в чистых помыслах старых знакомых. Возможно, он уже проклял тот день, когда согласился с предложением Нонны Никифоровны подселить соседа.