Книга Байронический тип, страница 23 – Антонина Крейн

А потом Феликс неожиданно спросил:

— А ты сам кем хочешь быть? Героем или злодеем?

— Точно не злодеем, – ответил я мгновенно.

— Тогда, я думаю, тебе не о чем волноваться. На небесах работает презумпция невиновности.

Но мне все еще было мало. Мало заверений, мало бесед, мало ясности. Я – ненасытный невротик и вряд ли когда-нибудь изменюсь. Встав, я подошел к кровати и присел на корточки возле нее так, чтобы мое лицо оказалось на одном уровне с лицом Рыбкина. На каком-то подкасте про коммуникативные хитрости разведчиков, который я смотрел от скуки, говорилось, что так гораздо больше шансов услышать от человека правду.

А правда была мне нужна. Потому что, хотя я и почувствовал облегчение оттого, что Феликс знает о пророчестве, теперь внутри зрела другая тревога. Я переживал, что наши отношения могут измениться из-за предсказанной мне участи.

— Инга – сильная прорицательница? – спросил я.

Он кивнул:

— Насколько мне известно, прежде ее предсказания всегда сбывались.

— Значит, хочу я этого или нет, это моя судьба – стать злодеем.

— Не соглашусь, – Феликс покачал головой. – На мой взгляд, «судьба» – это слово, имеющее значение только для тех, кто позволяет жизни случаться с ним. А если ты сам выбираешь, что тебе думать и делать, то никакой судьбы не существует.

— Но предсказание?..

— Вырванные из контекста, даже самые незначительные слова могут предстать чудовищными. – Он подпер щеку кулаком и внимательно посмотрел мне в глаза. – Давай по-честному. Ты боишься, что я, несмотря на мою поддержку, теперь начну тебя остерегаться, так?

Я смутился. (Какая бестактность! Неужели его не учили говорить чуть менее прямо?) Потом осторожно кивнул.

— Так вот, не начну, – спокойно сказал Рыбкин.

И даже не добавил в конце никакой шутки.

Вдруг по погруженной в дремотную тишину комнате разнесся звук урчащего живота. Это мой желудок издавал столь непотребные хоралы. Феликс вскинул брови и спросил, какого черта, если мы только что пришли с праздника. Я пробурчал, что был слишком взволнован всем происходящим, чтобы есть. Рыбкин посетовал, что я жизни не знаю, раз первым делом на приемах не иду от души пожрать, но потом согласился, что ему и самому кусок в горло не лез.

В итоге мы заказали доставку сырной шавермы с перчиками халапеньо, которую умяли все там же, в комнате Феликса, под успокаивающий гул катеров, круглосуточно катающих туристов по рекам и каналам города.

Провожая взглядом очередную лодку, пассажиры которой весело и ужасно фальшиво пели «Chandelier» Сии, я спросил у Феликса, как быть с тем прискорбным фактом, что Алекто попробовала увести меня силой. И вообще – увести куда? Где живут демоны? Что у нее за повелитель такой?

Об этом речи в книгах, которые я читал до сих пор, не было.

Рыбкин аж крякнул от того, с какой скоростью из меня сыпались все новые и новые вопросы. Посетовав на то, что ему пригодилась бы спецподготовка по адаптации новичков в мире магов, он залез в телефон и проверил рабочее расписание. После чего решительно объявил, что в пятницу мы отправимся в Чертоги.

— Я же обещал сводить тебя туда, верно? – напомнил он. – Вот и совместим приятное с полезным. Прогуляемся по небесному городу, а заодно получше познакомим тебя с устройством нашего мира – ну и разъясню все про демонов.