Книга Царь горы. Игра со смертью, страница 88 – Оксана Заугольная

«Нет!» – мысленно взвизгнула она, чувствуя, как ее собственные руки ведут острие резким выпадом вперед и пробивают шею. Умирающий не мог кричать, но его агония привела к тому, что капли крови оросили не только пестрый куст, но и аккуратное платье Нинуцы. И та была… счастлива?

Она даже не повернулась к наконец затихшему телу, поднимаясь выше в горы. Теперь у нее были силы, и ступни не чувствовали камней через тонкую подошву. Ей было хорошо так, словно она испила летнего молодого вина.

Настя вздрогнула, когда они подошли к какому-то кусту, но оказалось, что Нинуца хочет просто обтереть оружие. Было видно, что ухаживать за ним, в отличие от нанесения ударов, ее не учили. Нинуца неловко провела рукой по лезвию и оцарапала кожу.

Если до этого Настя мечтала, что это сон, просто дурной сон, то пронзившая боль напомнила ей, что все иначе. Она просто не в своем времени. И только.

— Сестричка, не дай каплям упасть на землю, – раздался насмешливый голос позади. Нинуца, а вместе с ней и Настя резко обернулись. Настя на мгновение перехватила управление руками, наставив грязный меч против высокого темноволосого змеелюда. Впрочем, она поняла, что он, может, и вовсе не так высок, просто он высоко поднялся на своем хвосте с красивым рисунком.

— И не направляй на меня мой же палаш, дорогая, – он улыбнулся, показывая длинные вытянутые клыки. – Не привлекай к себе внимание Госпожи раньше времени, не теряй свою кровь. Ты же не собираешься остановиться на одном?

— Что ты тут делаешь, я могла тебя убить, – пробормотала Нинуца и сунула палец в рот, останавливая кровь. Железный привкус успокаивал, но не тушил ярость.

— Ты и меня? – усмехнулся змеелюд. – Сестричка, скорее небо упадет на землю, чем ты меня хотя бы оцарапаешь. Развлекайся, но береги палаш. Оружие должно быть чистым.

И он развернулся, удаляясь прочь с совершенно недостижимой Нинуце скоростью и плавностью. Когда его пестрый хвост скрылся в кустах, ярость в Нинуце снова подняла голову. И Настя только вздохнула. Разве она этого хотела? Да, ее сейчас никто не мог убить, но убивала она! Пусть не сама, но поди объясни разуму, который считал, что эти руки с порезанным и еще ноющим пальцем, тяжесть палаша – теперь Настя знала название, ощущалась в ее руках. И крики слышала она, и кровь видела тоже она.

Однако свернуть Нинуцу с ее плана убивать всех, до кого дотянется, Настя никак не могла. Как оказалось, выражение, что человек привыкает ко всему, работало, но как-то криво. Настя перестала вздрагивать от криков и предсмертных хрипов, но даже ночью металась в безмятежно спящей Нинуце, которую охраняли незримые воины, вспоминая ту первую жертву. Ее – и Нинуцы, разумеется, руки были по локоть в крови, и это снова оказалось не просто выражение. Как бы хотела Настя никогда этого не знать!

Зачем ее мучает Хозяйка и показывает это? Настя никогда не была в подобной ярости. Она злилась, и часто, но убивать невинных за то, что она не могла сделать это с тем, кто реально был причиной ярости? Это точно перебор!

Но покинуть Нинуцу она не могла, все сильнее сливаясь с ней и уже слабо понимая, где она убивает, а где капризная княжна. Постепенно она поняла, что зря считала княжну просто психопаткой. Да, первое впечатление было именно таким – ей нравилось убивать, и она использовала то, что рождением ей было дано такое право. Но на деле Нинуца редко убивала совсем незнакомых людей, а одного совсем молоденького мальчишку и вовсе отпустила, лишь слегка царапнув палашом по плечу – пустила кровь для горы.