Книга Раб и меч, страница 144 – Сэм Альфсен

— Нет, учитель.

— Тогда скажи, можно ли победить голыми руками, если на тебя напали с мечом?

— Нет, учитель, но…

— Никаких но. До тех пор, пока ты испытываешь сожаление, защищая свой дом, ты будешь проигрывать. Нельзя победить, не взяв в руки оружие.

— Но, учитель Минхэ, неужели вы никогда не испытывали сожалений? Неужели вас не мучило чувство вины за то, что вы лишили кого-то жизни?

Нуске не нужно было ждать ответа, он прочёл его в ледяном блеске глаз учителя.

— Я хладнокровно убивал и убью сотни и тысячи людей, не испытав никаких сожалений. От рождения и до сих пор я принимаю правду этого мира: побеждает и выживает сильнейший. Всех остальных ждёт бездна отчаяния. Если ты не способен сражаться за свою жизнь, если не желаешь поднять меч, когда на тебя направлено оружие, ты не заслуживаешь жизни.

— Но, учитель…

Минхэ нахмурился и раздражённо махнул широким рукавом:

— Возьми оружие в руки, Нуска. Если надо, то зубами выгрызай куски плоти врагов, чтобы выжить и победить. Если ты не согласен, то уходи. Сиди в городе и жди вестей с фронта. Я был и буду против твоего назначения генералом. Ты не готов.

— Но ведь многие испытывают… сострадание к своим врагам. Они ведь – люди. Почему люди вообще должны убивать людей…

Минхэ вновь раздражённо замахал рукавом, затыкая ученика. Он даже поднялся и стал расхаживать по поляне.

— Просто уходи. Ты не заслужил этого поста. Ты не заслужил даже звания обычного солдата. Такие люди, как ты и эрд, не должны иметь никакого отношения к войне.

Нуска вздрогнул при упоминании Сина. Он задумчиво уставился на учителя и спросил:

— Син тоже не подходит для войны?

— Так и есть. Ему бы всю жизнь сидеть в какой-то обители да переписывать старые тексты… Я был в ужасе, когда его не только сделали эрдом, но ещё и верховным главнокомандующим в Бессонной войне. Он совершает бесконечное количество ошибок из жалости не только к противнику, но и к своим подданным. Мы могли бы давно завершить войну, если бы напали на Дарвель сами, но он отказывался. Что изменилось сейчас… я не знаю. Он всегда был против того, чтобы развязывать войну. Ему было достаточно в одиночку отбивать нападения на границе. Он был готов посвятить этому жизнь, о чём из раза в раз сообщал на военных собраниях.

Минхэ вздохнул и снова сел. Пытаясь привести разбушевавшиеся чувства, он сложил руки на коленях.

— Учитель, знаете ли вы содержание предсказания, которое Син получил в Хаване? – вкрадчиво поинтересовался Нуска.

Минхэ некоторое время молчал, нахмурившись, а затем его глаза распахнулись. Он будто бы что-то понял, но вслух сказал только:

— Вот оно что.

— Что?! – с готовностью спросил Нуска.

— Вот в чём причина смены стратегии. Но ведь Син никогда не верил в предсказания. Видимо, то, о чём ему поведали, было известно только ему одному. Но… это может быть и ловушкой.

Нуска вздрогнул. На этот раз он поднялся и стал расхаживать из стороны в сторону.

— Учитель, вы хотите сказать, что страшное предсказание могло быть подделкой?

— Оно… слишком сильно изменило нашу стратегию. Будто бы тот, кто рассказал его, ждал именно этого. Видимо, в предсказании содержались подробности грядущей войны. И настолько точные, что убедили самого эрда пойти в наступление. Нуска, я правда не знаю, что было в том предсказании, но… боюсь, что наше поспешное наступление на Дарвель – ошибка. Кто ещё слышал это предсказание?