Книга Раб и меч, страница 46 – Сэм Альфсен

Нуска зажмурился, как от удара, и отвернулся. Сердце колотилось слишком часто, а пот выступил даже на лбу. Почувствовав слабость, лекарь повалился на кровать и сел. Перед глазами мелькали странные образы из прошлого. Тёмное лицо. Тёмный клинок. Много крови.

— Вы уверены, что знаете, что это за меч?

Нуску мутило. Он малодушно ответил:

— Нет.

— Это меч, которым была убита ваша мать. И вы принесли его в свой дом, а теперь хотите взять с собой в путешествие. Вы потеряли разум. Вам нужно срочно обратиться в керинскую лечебницу. И я даже слушать ваши доводы не стану – просто воспользуюсь своим навыком, а завтра вы проснётесь в палате лекаря.

— Оанн, послушай меня…

— Но я не хочу вас слушать! Я слушал вас много-много лет! И всё было в порядке ровно до тех пор, пока не появилось это отродье! Вы совершили кучу непоправимых ошибок, вы разрушили свою жизнь!

Оанн кричал. Нуска жмурился и царапал собственные пальцы. Он и сам уже не был уверен в ясности своего ума, но… он не сомневался в своих чувствах. Он действительно всем сердцем желал покинуть Сонию и вернуться в Скидан.

Однако Оанн принял молчание Нуски за слабость и неуверенность. Поэтому подошёл, навис над лекарем и приблизился. Руки полукровки слишком фамильярно коснулись лица Нуски. Он опешил, но не мог заставить себя отстраниться. Два горящих синих глаза прожигали Нуску насквозь.

Вернув себе самообладание, Нуска снова заговорил:

— Оанн, я как птица. Если я хочу сидеть в клетке, я сижу в клетке, хочу лететь – лечу. Но если меня заставляют делать что-то из этого не по своей воле, то я умираю. Знаешь ли ты, что будет с птицей, если принуждать её постоянно летать? Её сердце разорвётся. А если заставить птицу сидеть в клетке, когда она хочет летать, то она насмерть разобьётся о решётку. Только птице дано решать, что для неё благо. И я тоже не позволю никому решать, что благо для меня.

Оанн опустился на пол и заплакал.

— Но, Нуска, вы ведь ошибаетесь. Вы столько раз ошибались. Кому нужна ваша свобода? Зачем свобода мёртвому, Нуска? – захлёбываясь слезами, отвечал Оанн.

— Да. Жизнь полна боли, ошибок и сожаления, но в ней есть и радость. Но, Оанн. Только те решения, которые мы принимаем самостоятельно, доставляют нам истинное счастье. Я не буду счастлив, пока другие решают за меня, что для меня счастье.

Оанн поморщился. Помотал головой и выдохнул. Он сидел на полу, вглядывался в доски, не в силах поднять голову.

— Простите, что испугал вас. И что поступил так. Я был в отчаянии. Я не могу видеть, как вы раз за разом пытаетесь убить себя. Вы помните последние слова Вьена?

Нуска нахмурился, но медленно кивнул:

— Он сказал, чтобы я не возвращался в Скидан. И что все мои беды – это вина эрда.

— Так почему вы…

— Потому что я не могу поступить иначе. Ты можешь либо смириться с моим выбором, либо уйти. Я планирую вернуться в Скидан, а по пути посетить Авварос.

Оанн долго молчал. Нуска уже думал, что полукровка сейчас поднимется и выйдет, хлопнув дверью. Однако, видимо, в который раз недооценил Оанна.

— Вы хотите отправиться завтра?

— Да.

— И каким же образом?

— Придётся обратиться за помощью к одному мерзкому hve. – Нуска даже поморщился, стоило ему припомнить рожу своего предыдущего господина. – Он мой должник, так что у него нет выбора. Да и если у меня есть шанс перебраться от него за океан, то я с радостью это сделаю, даже воспользовавшись его же помощью.