Книга Раб и меч, страница 48 – Сэм Альфсен

Нуска знал, что силён. Его силы за время пребывания в Сонии возросли в сотни раз, но у него не было возможности хоть где-то применить свои способности. Три года он скрывал силу, чтобы его ненароком не отправили на войну или не заставили пытать заключённых.

«Я умею только лечить», – повторял он из раза в раз. Но постепенно ему открывалась главная тайна: дэ способна на всё. Если твои каналы достаточно развиты, а навыки отточены, ты можешь найти миллион способов использования энергии.

Фасидец может сотворить воду из воздуха, арцент – найти тепло в своём теле, сиф – использовать споры, витающие в лесу, чтобы отравить неприятеля, а карборец – задушить врага его же ожерельем. Когда как рир может спасти человека, вытянув из него энергию смерти, хаванец способен украсть у здорового человека энергию жизни. Именно поэтому существовали правила и договор между людьми и драконьей энергией – потому что сурии с помощью дарованных ему сил может совершить что угодно.

«На что только хватит воображения сильного сурии – он способен на всё. Поэтому несколько лет назад Тиама обратила против Скидана сияние самих звёзд. Но почему она не пошла дальше? Почему не уничтожила Скидан?»

Нуска не помнил. Он знал, что эти воспоминания были в его голове, но чья-то сила блокировала их.

Чаща стала гуще, но Нуска уже видел проблески света меж листвы. Руками он отводил ветви от лица, нырял под ярко окрашенную листву, цеплялся за неё длинными волосами и широкими рукавами кнонских одежд. На секунду блик ослепил лекаря, но он смело шагнул вперёд, почувствовав ласково коснувшееся щёк дуновение ветра.

Спрятавшись в тени, Нуска наконец смог раскрыть глаза. Перед ним была чёрная мёртвая поляна, которая не поддавалась его силам. Посреди поляны росли два могучих клёна, чья энергия была так сильна, что последние листья до сих пор осыпались с них, но всё ещё поддерживали в стволах жизнь. Вся остальная растительность на острове была мертва.

Две широкие цепи крепились к огромным древам, а на цепях, покачиваясь, держался хрустальный гроб.

Нуска нахмурился. В Скидане мало кого хоронили в гробах, особенно таких искусных. Такие почести чаще всего воздавали великим полководцам и… правителям.

Внезапно пахнуло чужой энергией. Нуска сложил руки у пояса, спрятав их в широких рукавах. Незнакомцы приближались с другой стороны острова, несли с собой запах водной и огненной дэ.

Нуска вышел на поляну, не желая оставаться в тени. Незнакомцы, громко бранясь меж собой, вышли из леса, а затем с удивлением уставились на Нуску. Конечно, они не почувствовали его. Этот лекарь не просто так смог скрывать свои силы на протяжении нескольких лет в Сонии.

— Ты кто?! Зачем пришёл сюда?! Эта земля отравлена, уходи! Здесь нечем поживиться.

Нуска уставился на грубую арцентку в золотых латах. Она говорила на скиданском.

— Его одежды похожи на кнонские. Возможно, он не знает скиданский, – отвечал своей спутнице поседевший фасидец.

Нуска задумался и перевёл взгляд на гроб. Хоть он и сдерживал мощь человека, заключённого в нём, но, видимо, со временем хрусталь потрескался, поддался эрозии. Тёмная энергия тонкими струйками вытекала из гроба, стелясь по земле и отравляя саму почву.

«Какова же сила запечатанного там человека? Он здесь из-за своей разрушительной энергии? Возможно, я смогу помочь ему. Долгие годы я изучал тёмную дэ и перегрузку каналов. Это судьба? Или же влияние той части моей памяти, от которой не осталось воспоминаний?»