Книга Скорбь Стража, страница 92 – Мария Токарева

— Я… Не знаю… Как бы сказать, – замялся Элвин.

— Скажи все что думаешь. Я все еще преступницей себя чувствую перед тобой, коварной предательницей. Лучше скажи мне все честно, – без театральной патетики негромко отозвалась Эленор.

— Я не собираюсь обвинять! Мы же друзья с восьмого класса… – Друзья? Их дружба была разбита уже много лет назад, и они это понимали. – Думаю, в восемнадцать я был дураком. Сейчас-то многое изменилось. Чувства должны были измениться. Стать взрослыми. В конце концов, мы оба так и остались одинокими. Мы могли бы… не знаю…

— Ты думаешь, многое изменилось? – вздохнула Эле-нор, ощущая странный намек в словах Элвина.

— Нет, постой, конечно, я не прошу тебя снова полюбить меня, ведь это невозможно, но…

— Ты прав – много изменилось, слишком многое.

— Знаешь, Эленор, не обманывай меня и себя. Ты все еще ждешь его, – угадал Элвин.

— А я даже не скрываю. Ведь я чувствую его, чувствую, когда он страдает… – Эленор подняла глаза, невольно говоря то, что давно накопилось в душе. – Он много страдает, что-то ищет. Он хочет измениться, хочет стать свободным от тьмы.

— Как же он тебя измучил! – с нескрываемым отвращением воскликнул Элвин, сжимая папку с документами.

— Я сама себя измучила, хороший ты мой, Элвин, – вдруг улыбнулась Эленор. – Добрый ты мой друг, ты даже не представляешь, как я сама себя измучила! Ведь Эльф специально ушел, чтобы не мучить меня, а я, жадина-то какая, не могу отпустить, все мучаюсь, переживаю за него… Ох, нелепый разговор.

— После всего… что произошло за эти годы и за последнее время, после покушения я много думал о тебе. Сначала, еще давно, страдал, потом не верил, – признался Элвин. – В какой-то момент я даже хотел ненавидеть тебя, но не мог. Ты так хотела, чтобы все было «правильно». Но твое милосердие заставило тебя полюбить одного из служителей тьмы…

— Ты ошибаешься: милосердие и любовь к людям никогда не заставят полюбить. Безумно и, видимо, слишком жертвенно полюбить кого-то одного… Вот так неправильно. – Эленор все еще не знала, как называть свои чувства, этот странный пульсирующий клубок.

— Но чем ему можно помочь? – зло бросил Элвин.

— Не знаю, оттого и мучаюсь. Должно что-то перевернуться в этом мире. Я изнываю от бессилия! – горячо призналась Эленор. – Элвин, ты должен понимать, каково это – страдать от бессилия помочь.

— Я могу это понять, Эленор, – заверил Элвин, невольно касаясь ее руки, словно пытаясь согреть. – Но как бы я ни уговаривал себя… Я всегда буду ненавидеть его за эту беспощадность! Ведь если он знал, что проклят, зачем вторгался в твою жизнь? Он украл тебя у меня. У всех, с кем ты могла бы быть счастлива. Он мучает тебя, а я не могу видеть твою боль, ведь я до сих пор люблю тебя… Ну, вот… И проговорился.

Элвин потупился и отступил к двери, неловко оставляя папку с документами на тумбочке. Казалось, ему стало тесно в сером осеннем пальто, а черный шарф обвился удавкой вокруг шеи.

— Проговорился… – вздохнула Эленор. – Да я ведь почти не кривила душой! Я любила тебя, но как брата, как друга.

Она знала, что рано или поздно этот разговор состоится. И состоялся он поздно. С момента расстроенной свадьбы они пытались работать как «коллеги» по Ордену Полудня, поддерживать друг друга, но вели скорее деловые переписки и встречались все больше на военных совещаниях перед битвами в Измерении. О чувствах не говорили. И вот теперь, кажется, пришло время. Перед лицом возможного конца света.