Книга Скорбь Стража, страница 95 – Мария Токарева

Внезапно из тени, отброшенной гигантской розеткой витражного окна, вышла Агнесс. Она молча слушала, пока последний аккорд не растаял в тишине.

— Почему ты не поешь ничего, кроме рок-баллад? – тихо спросила она.

— А ты за все эти годы не догадалась? – недовольно бросил Сумеречный Эльф.

— Я думала, тебе просто не нравится.

— Да нечем мне петь… – прокашлял он. – Вот этот голос – единственный, который у меня есть. Отнял голос Раат.

Агнесс побледнела, отступая к стене. И в сгустившейся тьме ее крылья не несли золотых отблесков. Она была такой же тенью самой себя из прошлого, как и он.

— Как? Когда?

— Две с половиной тысячи лет назад, – ответил Сумеречный Эльф, глядя куда-то сквозь Агнесс, в далекое прошлое. – За то, что я знаю, кто убьет Раата. И я ему ничего не сказал.

Агнесс сделала шаг вперед, ее кулаки сжались. Она сдавленно спросила:

— Как это случилось? Митрий…

— …не спас меня. Он не говорил?

— Нет! Я знала, что ты был в плену у асуров, но про голос… – Агнесс умолкла, казалось, сдерживая слезы.

Сумеречный Эльф медленно покачал головой.

— А также руки и ноги. И магический контур. Ты точно хочешь знать? Это… жестокая история. Как Митрий… бросил свое живое оружие.

— Переживу, – отрезала Агнесс, и в ее золотистокариях глазах вспыхнуло пламя. – Я видела достаточно жестокости.

— Ну, тогда слушай. Я тогда еще получил свой доспех из драконьей кожи…

Бенаам, 500 год до н. э.

Молодой эльф стоял на заснеженном склоне. Ему едва минуло двадцать лет, и дар всезнания в его голове был подобен рою ослепительных светляков. Он видел слишком много, но еще не понимал тяжести этого бремени. Одно он решил для себя четко: «Я ничего о себе не помню, но я Страж! С этой силой я обязан помогать людям. Так и Белый Ворон говорит! Обязан помогать даже без памяти».

Митрий сказал, что стереть память пришлось, чтобы тело приняло силу Стража. И он, шестнадцатилетний юнец, искренне верил учителю. Но теперь от того не поступало никаких приказов уже четыре года. Так Сумеречный Эльф вернулся на родину, в Бенаам, и временно стал охотником на монстров, которых асуры насылали на уцелевшие анклавы светлых эльфов в темной империи Раата Шаатира.

В одном из таких «государств» бесчинствовал ледяной дракон. Целые деревни превращались в ледяные мавзолеи или умирали от голода из-за вечной зимы. Для юного Стража, полного веры в высшую миссию, это был первый настоящий вызов.

«Я остановлю дракона! Это мой долг», – сказал он своему отражению в полированной стали меча.

Облачившись в дешевые пластинчатые доспехи, он отправился на бой. Плотоядный конь-ящер с когтистыми лапами – измененное создание темного Бенаама – недовольно храпел и рычал, но шел.

Воздух на склоне горы звенел, словно натянутая струна. Небо, и без того багровое, почернело от тучи, что принес с собой дракон. Каждая чешуйка на его теле была словно выточена из живого хрусталя. Его ажурные крылья, больше похожие на морозные узоры на стекле, не двигались, но он парил, нарушая законы гравитации.

— Эй! Тварь! Я здесь! – Сумеречный Эльф вскинул меч, призывая на помощь свою силу управления белыми линиями.

Когда дракон заметил его и открыл пасть, вырвался не огонь, а вихрь лютого хлада. Юный Страж, облаченный в свои громоздкие доспехи, едва успел отпрыгнуть. Ледяное дыхание дракона прошлось по тому месту, где он стоял, оставив за собой зеркальную поверхность вечного льда. Конь-ящер недовольно зарычал и кинулся в противоположную сторону.