Книга Скорбь Стража, страница 93 – Мария Токарева

— Но так вышло, что я страдал еще больше, ощущая, как ты принуждаешь себя любить меня! – выпалил Элвин.

— Что же нам делать… Как мы должны жить, кого любить? – вздохнула Эленор. – Как никому не причинять боли и не страдать при этом самому?

— Эленор, не пытайся, даже не пытайся полюбить меня, потому что «должна»! – Элвин обнял ее за плечи.

— Я рада… что ты простил меня, осталось мне простить себя. – Голос ее устало надломился, как стебель увядающей хризантемы. Вновь повисла неловкая пауза.

На кухне дымился свежезаваренный фруктовый чай, но Эленор не решалась позвать Элвина к столу. Он вновь спросил, не подозревая, что может причинить большую боль:

— Эльф опять куда-то исчез и не говорит тебе ничего?

— Знаешь… С Эльфом беда какая-то случилась. Другие миры он спас, а с ним самим что-то случилось, что-то совсем сломалось. Он не забыл меня! Но и… приближаться боится.

— Все-таки не мучай себя так, – безнадежно вздохнул Элвин, отступая на шаг.

— Я не мучаю. Если бы я сконцентрировалась на своем мучении, мне бы не осталось ничего, кроме пустоты, – улыбнулась, как приговоренная, Эленор. – Я хочу жить для людей.

— Ты по-прежнему занимаешься благотворительностью? – воспользовавшись случаем, перевел неловкий разговор на другую тему Элвин.

— Да. Теперь я бухгалтер в благотворительном фонде.

Эленор вздохнула. Элвин замолчал и вскоре ушел, оставив наедине с тяжелыми мыслями. Она смотрела на папку с архивами, но не решалась ее открыть.

Интерлюдия. Лавка Змея Хаоса.

Где-то в лабиринтах междумирья…

Воздух в лавке Змея Хаоса разливался тягучей амброзией, но хранил запах пороха и горького миндаля. Книжные полки изгибались под весом фолиантов в обложках из человеческой кожи, а хрустальные шары, висящие в воздухе вместо ламп, показывали не будущее, а забытые сны давно умерших богов – убитых суров, сраженных космических «демонов» и иных древних непознаваемых созданий. Таких, как владелец этого места.

Внезапно утонченная гармония лавки оказалась грубо нарушена: пространство у входа вздулось багровым нарывом, и из него с хриплым кашлем вывалился Демьян. Его одежда тлела, а в глазах бушевала знакомая смесь одержимости и ярости. Похоже, он не рассчитал что-то в построении портала, поэтому только тихо ругался сквозь кашель.

— Только не говори, что это опять он, – безучастно пробормотал Змей Хаоса, переставляя шахматные фигуры, вырезанные изо льда и застывшей магмы.

Сумеречный Эльф, сидевший напротив, даже не пошевелился. Но его кулаки сжались так, что по гладкому материалу белой королевы поползли трещины. Он чувствовал, как его собственная тьма, дремлющая на дне сознания, встрепенулась и оскалилась, шепча об убийствах, крови и освобождении через уничтожение. Все из-за Демьяна! Хватило и того, что недавно случилось в присутствии Алистера. Еще один поединок с носителем черных линий мог обернуться катастрофой.

— Где портал в другие миры, старик?! Дай мне один артефакт переноса – и я больше не появлюсь! – наконец изрек Демьян, похоже, на этот раз не стремясь сразу атаковать.

— Надоел, мальчишка, – равнодушно констатировал Змей.

Прежде чем Демьян успел изречь очередную угрозу, одна из теней в углу ожила. Она метнулась вперед и обрушилась на Демьяна. Не последовало ни взрыва, ни яркой вспышки – его просто выдернули из пространства лавки, как выдергивают сорняк из клумбы. Багровый нарыв портала лопнул, и наступила тишина, нарушаемая лишь тихим перезвоном тающих ледяных фигур.