Книга За гранью возможного, страница 84 – Керстин Гир

«Ура-а-а! – Под моим пристальным взглядом фарфоровый цветок действительно приобрёл нежно-розовый оттенок. – Сработало! Значит, я могу пользоваться силой воображения не только, если нахожусь в опасности». Но стоило, наверное, радоваться более незаметно, вместо того чтобы ошалело размахивать руками.

Все раздражённо уставились на меня. Я поспешно опустил руки.

— Я только хотел сказать, что наконец-то рассказ становится по-настоящему увлекательным, – немного неубедительно пробормотал я.

— Многие люди – паузы в симфонии жизни, – пояснил Ницше. Судя по его презрительному тону, эта фраза задумывалась как оскорбление.

— Почему же тогда жрецы и жрицы восстали, когда мир находился в равновесии? – спросил я, пытаясь хотя бы сделать вид, что слушаю.

Улыбка растянула ухоженную, как у Санта-Клауса, бороду профессора Кассиана:

— Это очень хороший вопрос, Квинн. Наверное, равновесие – это тоже вопрос перспективы. Пятеро жрецов и жриц, которых позже окрестили Большой Пятёркой, хоть и были молодыми, но являлись самыми одарёнными магами своего времени. Их не устраивало, что богиня относилась ко всем существам одинаково. Ведь все понимали, что одни виды гораздо более жестокие, разрушительные и эгоистичные, чем другие.

— Например люди, – прорычал Ницше.

— Безнадёжный случай.

— Ну великаны и тролли тоже были не самыми простыми современниками, – добавил Гиацинт. – Не говоря уже о химерах, орках и саблезубых эльфах.

— И аркадийцах, – добавила Фея.

— Да, – признал профессор. – Но, как известно, гораздо легче распознать ошибки других, чем свои собственные. А эти пятеро молодых людей были очень уверены в себе и в своих добрых намерениях. – Он сделал глубокую затяжку из трубки и вместо завитка дыма выпустил в воздух пятиконечную звезду, линии которой соединились в пентаграмму.

«Неплохо. Мне бы тоже такому научиться».

Я огляделся по сторонам в поисках другого предмета, на котором мог бы потренироваться в воображении.

«А как насчёт старинного глобуса на стопке книг?»

Пока я сосредотачивался на континентах, слова профессора продолжали пролетать мимо меня.

— Относиться к этим несовершенным существам, что бы они ни делали, исключительно с добротой и терпением, как того требовала богиня, Большой Пятёрке казалось несправедливым, да и ненужным, учитывая силу, которой они обладали. Почему бы не искоренить зло, вместо того чтобы каждый раз кропотливо преобразовывать его? К чему вся магия и мораль, которой они обучались, если она умирала вместе с ними, а следующему поколению приходилось учиться всему заново? И почему бессмертие должно быть только у богов?

«Вот это да! У меня действительно получается!»

Глобус находился в двух метрах от меня, но я полностью его контролировал. Без особых усилий я придвинул Африку ближе к Европе, создал группу островов в Атлантике и окрасил Средиземное море в неоново-зелёный цвет. Затем я увеличил глобус, снова сжал его и стал очень медленно вращать. Он продолжал с тихим скрипом крутиться, даже когда я отвёл глаза. Видимо, достаточно было просто о нём подумать.

«Ха, я им ещё покажу! Видите ли, „не слишком преуспевает в силе воображения“!»

Пока глобус весело вращался вокруг своей оси, я не сводил глаз с Гиацинта. Мне хотелось видеть выражение его лица, когда он поймёт, что его подопечный не так уж безнадёжен, как ему казалось.