Книга За гранью возможного, страница 86 – Керстин Гир

— Но именно это они и сделали, – перебила его Фея. – В общем, Квинн, то, что раньше было единым, отныне разделилось на материальный и нематериальный миры, на обитателей Земли и обитателей Грани, на Землю и Грань. И защитный слой богов стал непроницаем для граничных существ.

— Но лишь после того, как умирающая богиня перешагнула через звёздные врата, возникшие из хаоса в свете кометы. – Профессор Кассиан предпринял ещё одну попытку. – При этом она…

— Да, при этом она много чего сказала. Некоторые из её слов мы сейчас называем «пророчеством», – подхватил Гиацинт. – К сожалению, эти тупицы лишь намного позже поняли, что сказанное богиней очень важно. К тому времени они уже забыли половину из её слов, и все, кто там были, вспомнили совсем разные вещи. И каждый новый жрец добавлял новые версии и новые трактовки. Вот почему сегодня существует так много вариантов пророчества. Если бы в те времена восставшие жрецы просто записали всё слово в слово, то сегодня у нас было бы на одну проблему меньше.

Профессор Кассиан недовольно поморщился:

— Ну, во-первых, письменность тогда ещё не изобрели, а во-вторых, у… э-э… «тупиц», как ты выразился, ушло некоторое время на то, чтобы понять, что оставив бессмертие граничным существам, богиня получила взамен нечто очень важное, а именно, силу памяти.

«Ага. Вот оно, наконец-то».

— С тех пор мы теоретически бессмертны, но, когда нас убивают на Земле, мы стираемся из памяти всех живущих, как будто нас никогда и не было, а наши тела распадаются на части. Нам навсегда закрыт путь в мир богов. – Профессор Кассиан сделал печальную паузу, которой немедленно воспользовался Гиацинт:

— Именно! А ещё после смерти богини по всему миру распустились маленькие голубые цветочки – незабудки. И на этом история закончилась. Понял, Квинн?

«Нет!»

Возможно, я слушал слишком уж рассеянно, поэтому мне показалось, что я не запомнил ни единой детали.

— Итак, эта богиня забрала с собой силу памяти и прошла через звёздные врата, – подытожил я. – А до этого она сказала много чего интересного, но никто не может вспомнить, что именно, ведь письменность тогда ещё не изобрели. Кажется, я прослушал то место в рассказе, где говорилось про избранных и конец света.

— Нет, не прослушал, феи просто упустили эти моменты.

Фея тихонько застонала:

— Перед тем как богиня покинула этот мир, она предсказала возвращение кометы и то, что в это же время появится некто, кто сможет открыть звёздные врата и всё исправить.

— Восточного ветра он сын? – вспомнил я наш первый разговор о пророчестве.

Фея не обратила внимания на насмешку в моём голосе и кивнула:

— По крайней мере, так говорится в строках пророчества, которые мы, феи, считаем истинными словами богини.

— Ну-ну! – фыркнул Гиацинт. – У богини же была куча времени, чтобы сочинять странные стишочки во время битвы с пятью магами. Она так спешила, что получилось всего двадцать четыре.

— Мир показывает язык и шевелит ушами, – пожаловался Ницше, всё ещё с недоумением глядя на глобус.

Никто не обратил на него внимания.

— Я не говорила, что эти стихи буквально воспроизводят речь богини, – возмущённо сказала Фея. – Мы, старые феи, верим только в то, что в них есть доля правды. Это совсем другое дело.

Гиацинт насмешливо хмыкнул: