Книга Альпийская охота, страница 98 – Александр Тамоников

— У вас кровь. И нога опухла. Вы далеко не уйдете. Мы, конечно, можем передать вас русским. Это нетрудно организовать. Или… — Он выдержал паузу. — Или мы можем решить вашу судьбу прямо здесь. Сами. Знаешь, парень, война закончилась, но в горах до сих пор стреляют. Случайно. Сорвался камень, обвал… Никто и не спросит.

В глазах Когана мелькнула искра — не страха, а какой-то отчаянной, обреченной решимости. Он стиснул челюсти так, что желваки заходили под кожей. Шелестов сделал полшага вперед, загораживая собой раненого. Жест был мгновенным, рефлекторным, и Мерфи его не пропустил. «Они прикрывают своих. Своих, а не фюрера».

— Капитан! — Голос Шелестова дрогнул впервые, но не от страха, а от сдерживаемого гнева. — Мы солдаты. Немецкие солдаты. Мы имеем право сдаться в плен по законам войны. Вы не можете нас расстрелять.

— Могу, — просто ответил Мерфи, вставая. — Если вы не те, за кого себя выдаете. Если вы русские диверсанты, переодетые в немецкую форму, чтобы охотиться за немецкими учеными. Если это вы устроили взрыв, чтобы Клаусен не попал к нам. Тогда, — он говорил тихо, но каждое слово падало в тишину как камень в воду, — тогда вы мои враги. А с врагами, которые мешают моей стране получить технологии будущего, я буду разговаривать на том же языке, на котором вы разговаривали бы с нами. Вон там, за камнями, глубокий распадок. И никто никогда не найдет ваши кости.

В воздухе возникло напряжение как перед грозой. Четверо русских стояли молча. Сосновский нервно облизнул губы. Буторин медленно сжал огромные кулаки, готовясь, видимо, к последней драке. Коган, превозмогая боль, выпрямился, стараясь стоять наравне с остальными. Шелестов смотрел прямо в глаза Мерфи, и в этом взгляде не было ни мольбы, ни страха. Нет, не расстреляют, это хорошо понимал Максим. Это только угрозы, попытки сломать.

— Мы не знаем никакого Клаусена, — наконец произнес Шелестов, чеканя каждое слово. — Мы шли сдаваться. Мы эсэсовцы. Хотите — верьте, хотите — нет. Но если вы нас убьете, вы ничем не будете лучше тех, от кого мы бежим. Вы будете такими же палачами.

Он сказал это по-немецки, но фраза «такими же палачами» прозвучала с такой внутренней силой, что Мерфи понял: этот человек не врет, он бросает вызов. Но о чем именно он не врет? О том, что они не знают Клаусена? Или о том, что готовы умереть, но не скажут ни слова? В любом случае эти люди знают много, и они те, кто нужен американской разведке. Мерфи снял каску, провел рукой по вспотевшим волосам. Ветер донес запах гари от догорающего шале. Где-то далеко внизу, в долине, залаяла собака. Четверо пленных стояли перед ним — живое воплощение загадки, которую предстояло разгадать. Они молчали. И это молчание было красноречивее любых криков о пощаде.

— В машину их, — приказал капитан. — О’Брайен, останешься здесь, обыщите все вокруг, каждый куст, каждый камень.

В Инсбруке всех четверых разместили в лагере для военнопленных, но в административном бараке. Каждого содержали в отдельной комнате. Они мало походили на камеры, но охрана была серьезная. Двое суток офицеры разведки допрашивали «немцев», пытаясь понять, имеют они отношение к гибели Клаусена или нет. Или они оказались в районе «объекта 13» на окраине лесного массива Гнаден-Вальд случайно.