Книга Альпийская охота, страница 99 – Александр Тамоников

Майор Томпсон, допрашивавший задержанных, подолгу курил, стоя у окна после каждого допроса. Мерфи, которого он послал узнать, каково состояние четвертого задержанного немецкого офицера, доложил, что немец в очень плохом состоянии. Томпсон вместе с капитаном решил сам посетить больничный блок. Врач Юзеф Ковальский, этнический поляк и гражданин США в третьем поколении, провел офицеров к кровати, на которой лежал Коган.

— Смотрите сами, — сказал доктор. — Ничего удивительного в его состоянии нет. Порваны связки на ноге, но воспаление отсутствует. Глубокая пулевая рана на плече, но она не проникающая, воспаления тоже удалось избежать. Но он почти не приходит в себя, бредит, говорит невнятно. Это больше похоже на результат стресса, тяжелого нервного напряжения.

— Может, он разыгрывает это болезненное состояние? — спросил Томпсон.

— Может быть, — пожал плечами доктор. — Но долго он разыгрывать не сможет. Ему придется или умереть, или выздороветь. Любой понимает это. А без веских признаков опасного для здоровья состояния врать нельзя. Ни температуры, ни воспалительных процессов. Но я не об этом вам хотел сказать. Вам не кажется, что этот офицер СС очень похож на этнического еврея. Странно, правда?

Трое оперативников упорно стояли на своем: никакого Клаусена мы не знаем, бежали на запад от советских войск, искали убежища у американцев. Чем все это закончится, они не знали. Беспокоила больше судьба Когана, о котором его товарищи ничего не знали, кроме заверения Томпсона, что от лежит в госпитале и его здоровью пока ничего не угрожает. Но еще больше волновала всех судьба Марии. Что же с ней случилось, почему и при каких обстоятельствах она исчезла. Неужели погибла?

Голодная, уставшая Маша стояла на перекрестке Инсбрука и ждала. Ее чуть покачивало от голода, но она упорно ждала эти две машины. Одна крытая — немецкий «Мерседес», а вторая — открытый американский «Додж» с охраной из автоматчиков. Это были офицеры советской миссии. И здесь им придется остановиться, потому что немецкие военнопленные ремонтировали дорогу. Главное, чтобы машины остановились хоть на минуту, хоть на несколько секунд. Там старший офицер с погонами полковника, надо успеть сказать ему несколько слов.

Машины появились из-за угла в обычное время. Советские офицеры ехали на встречу с американцами для решения каких-то своих союзнических вопросов, но это было для Маши не главным. Главное — успеть подойти и сказать. Машины стали сбавлять скорость, увидев ремонтные работы. Двое американцев из военной полиции предупреждающе подняли руки, останавливая машины, и принялись торопить пленных, чтобы они поскорее освободили проезд. И тогда Маша решилась. Оторвалась от угла здания и быстро подошла к первой машине. Автоматчики в «Додже» насторожились. Мария подошла к «Мерседесу» и постучала в стекло, глядя на советского полковника. Она улыбнулась, и тогда офицер чуть опустил стекло.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться, — как и положено по советскому военному уставу, выпалила Маша. — Сержант Мария Сорокина. У меня важные сведения для Москвы. Прошу вас! Они касаются особой оперативной группы Главного управления НКВД СССР. Нужно доложить лично наркому Берии.

— Что? — Полковник был удивлен и, конечно же, не поверил девушке. Слишком нелепо звучали эти слова здесь, в австрийском Инсбруке, в американской оккупационной зоне после окончания войны. — Сумасшедшая?