Книга Выбор сделает Мальвина, страница 173 – Татьяна Миненкова

— Тогда какого черта ты уходишь, Семенов? — тяну я, позволяя боли просочиться в голос. — Зачем мучаешь нас обоих?

Он тоже трезвеет. В серо-голубом омуте глаз одновременно появляются осмысленность и глухая досада. Под кожей гуляют желваки, а линия губ становится жестче. Знаю, что он скажет, но какая-то мазохистски настроенная часть меня хочет, чтобы Костя произнес это вслух. Некоторые ответы даются слишком тяжело. Мы знаем, какую цену придется заплатить за то, чтобы их принять. Отдать надежду и веру. Вдребезги разбить остатки иллюзий. А взамен получить тяжелую и горькую правду.

— Потому и ухожу, Мальвина. — Костя гладит меня по щеке, чтобы смягчить ранящие слова, но это не помогает. — Не хочу, чтобы мы оба страдали от неоправданных ожиданий и ложных надежд.

В нашем случае ответ — не освобождение, а приговор. Сожаление растекается по нёбу неприятной пленкой, сменив послевкусие сладкого поцелуя металлическим привкусом крови, как после удара и я зажмуриваюсь, по-детски желая сбежать от неприятной реальности: притвориться, что всё происходящее — не со мной.

Костя прижимает меня, тяжело втягивает воздух у виска, словно тоже не может надышаться. Бережно гладит своими губами мои, проникает в рот. Втягивает язык и ласкает своим. Путает в волосах теплые пальцы правой руки и жесткие левой. Снова становится моим обезболивающим. Универсальным. Лучшим из существующих.

Хорошо, что я не застегнула пуговицы. Так легче дрожащими руками стягивать с Кости рубашку, чтобы швырнуть ее на пол. Обнаружив, что под розовым халатом на мне ничего нет, Семенов рвано выдыхает и медленно тянет за края, освобождая плечи и грудь. Это ведь тот самый халат, что был на мне в ночь, когда Тихомиров чуть меня не убил. Или я чуть не убила его. Неважно.

Важным осталось лишь то, что было после, между мной и Семеновым. Но теперь, кажется, круг замкнулся. Воспоминания — их оказывается неожиданно много — сыплются с грохотом камнепада. Как же много мы успели пережить вместе за короткий срок нашего знакомства! Семенов прав: теперь, даже будучи порознь, мы будем значить друг для друга слишком много. Вот только это никак не влияет на его желание уйти.

Халат держится лишь благодаря туго завязанному на талии поясу и я бесстыдно откинув голову, подставляю под поцелуи шею, ключицы и грудь. Запускаю пальцы в Костины волосы, завороженно вожу ими по короткой окантовке на шее, опускаюсь к плечам и упругой груди с окаменевшими мышцами, к напряженному рельефу на животе. Чувствую его кожей, впитываю каждым вдохом.

— Хочу тебя, — шепчу в его губы. Голос сел от желания. Развожу бедра еще шире. Между ними горит и пульсирует так, что я готова взорваться от одного прикосновения. Мои ладони спускаются еще ниже, чтобы окончательно освободить Семенова от остатков одежды. Я ведь тоже нужна ему, несмотря на все преграды, которые он выстроил между нами. Сильно. До дрожи в мышцах. Прошу с такой мольбой, чтобы у него даже мысли отказать не возникло: — Сейчас. Пожалуйста.

Семенов не отвечает. Проводит пальцами между моих разведенных ног, убеждаясь, что я не нуждаюсь в прелюдиях, но остро нуждаюсь в нем самом. Выгибаюсь от этого прикосновения, протяжно выдыхая, а Костя, с шумом втягивает воздух у виска и резким толчком заполняет меня.