Книга Лаки, страница 12 – Марисса Стэпли

Отец уже ждал её там. Протянул руку в самый последний момент. — Молодец, Лаки, — сказал он. — Отличная работа. Я горжусь тобой.

— Не надо, — сказала она, внезапно снова сгорая от стыда. Она отвернулась от него, готовясь нырнуть обратно в воду и доплыть до берега, но он её удержал.

— Прости меня, — сказал он. — Знаю, тебе было нелегко отказаться от чего-то, чего ты по-настоящему хотела — ради нас. Мне жаль, что тебе было больно. Я бы хотел, чтобы мир был другим, но он не такой. Шансы против нас, и мы должны хватать то, что можем, когда можем — даже если это не всегда кажется правильным. Это был настоящий шанс, малышка. Такие деньги — значит, мы и правда можем погнаться за мечтами и не беспокоиться о мелочах какое-то время. И всё это — потому что ты пожертвовала собой ради этого. Вот почему я горжусь тобой — не потому что ты хорошая мошенница, а потому что сделала тяжёлое. Я люблю тебя, малышка.

Она слушала его, глядя вверх, наблюдая за скалолазом, достигавшим верха уступа. Взобравшись, тот встал у края и обозрел окрестности. Когда он смотрел вниз на пруд, что он видел? Просто обычных отца и дочь — вот что. Двух людей, которые вот-вот, наверное, доплывут до берега, сядут в машину и поедут домой — в обычный дом, к обычной жизни.

— Я делаю всё, что могу, один, — говорил отец.

— Папа, я знаю. Всё хорошо. — Она повернулась к нему.

— Ты всё, что у меня есть, знаешь ли.

— И ты всё, что у меня есть. Не грусти. Прости меня.

Он потянулся к ней, и они обнялись, и она старалась не думать о том, что это она извиняется перед ним. Почему-то всё всегда переворачивалось с ног на голову.

— Ты крепкая, Лаки. Справишься с чем угодно.

Он был прав: она была крепкой. Вечно стоять против неё судьба не может. А когда обстоятельства переменятся — она и вправду станет самой везучей девочкой в мире.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Лаки потянулась на огромной кровати, проводя руками по шёлковым простыням в поисках тёплой кожи Кэри. Она подняла подбородок, выгнула спину. — Доброе утро, родной…

Ответа не было.

Она открыла глаза. В кровати она была одна. В зеркале на стене отражалась она сама: спутанные и сбившиеся волосы. Вчерашняя тушь текла по лицу. Она не выглядела человеком, которому место в люксе «Белладжо»; она выглядела так, будто выползла из мусорного бака. Подступила тошнота. Вчера было слишком много шампанского.

— Кэри?

Тишина.

Они поставили будильники на четыре утра, чтобы к пяти быть в аэропорту. Разве нет? Лаки потёрла лоб, потом глаза. Когда они вернулись в отель после ночной прогулки, в холле был мужчина — тот самый, что разговаривал с Кэри у стойки в казино.

— Кто это? — пробормотала она. Кэри что-то сказал про знакомого? Если и сказал — в её подвыпившем состоянии всё казалось обычным.

— Иди наверх, — смутно помнила она его шёпот. — Прямо сейчас. И открывай дверь только мне. Собери сумки, потом закрой глаза на несколько минут. Я скоро вернусь, клянусь.

Она вырубилась на кровати, думая, что он разбудит её, когда вернётся.

Теперь сквозь щель между шторами лился солнечный свет. Часы на тумбочке показывали 10:23. Она должна была уже быть в самолёте. Где он?

— Алло?

Прислушалась к звуку душа: тишина.

Может, рейс задержали. Может, он пошёл за кофе и завтраком. Она прошла в гостиную. Его чемодан по-прежнему стоял у двери рядом с её. Она взяла телефон и набрала его номер. Прямо на голосовую почту.